Чтение онлайн

И фыркнула, отворачиваясь. Как мирный митинг может привести к войне? К насилию, убийствам? Она этого не понимала. Для нее все было просто — да, в высоких креслах сидят уроды, но моральные, с хромосомами всё в порядке. Если люди начнут подниматься — то все сразу, повсеместно и сдерживать такое количество народа будет бесполезно.

— Даже чтобы отобрать у ребёнка лопаточку в песочнице, нужно приложить хоть какие-то усилия. А мы вон чего у вон кого отбирать собираемся... — проворчал Гера миролюбиво, но всё ещё продолжал гнуть своё.

"Баран" — раздраженно пронеслось в голове. Изабель остановилась напротив, снова вскинула подбородок и сложила руки на груди.

— Герасим, я тебя побью, — произнесла с тяжким вздохом, — Если ты не веришь, то сейчас самое время начать. Потому что ничего уже не остановить... А митингами или нет — это как карта ляжет.

Правда она понятия не имела как будет справляться во втором случае, но настроена была решительно. Не попробуешь — не узнаешь. Хакеры её положения обычно уже сами убирали мешающихся личностей, а она до сих пор просила знакомых, неловко шаркая ножкой. Даже от подобной необходимости ей было противно.

— Верю, — ответил Герасим. Он и правда верил, что у них получится. Просто методы придётся выбрать другие. Ворон скорее всего поймёт это, если не сейчас, то позже, и проблема решится. — Но на «митингами» карте придётся встать ребром.

Изабель всё-таки ткнула его в грудь, шутливо, почти не прилагая усилий. Для профилактики. Прекрасно знала, что Герасим даже не почешется, но самоудовлетвориться хотелось.

— Все будет нормально, — в который раз сказала хакерша, — Прекрати себя накручивать и вруби, наконец, оптимиста!.. Так, тут где-то был круглосуточный? Я хочу сладкого.

Женщины — существа интересные. Им про сухой рационализм, а они про «накручивать». Ещё и предлагают самого себя убеждать в том, что всё хорошо, хотя это уже совсем не соотносится с действительностью. В этом был особый шарм и пронзительная прелесть.

— Был, ага. Пошли, — Гера снова потянулся к её ладошке, чтобы пойти за руку и по-доброму усмехнулся. — Врубать не умею, лучше попроси кого-нибудь вырубить.

Сегодня все придерживались завета Изабель — утро тогда, когда проснулся. После полудня поднялся один Доктор, да и то по нужде в виде универа, обнял напоследок Ташу, выползшую его провожать и вынырнул в объятия прохлады. Сама Таша вернулась в комнату и сидела, обхватив руками колени.

Остальные ещё спали, изредка пробуждались, тянулись кто к телефонам, кто просто смотрел на часы, решали, что имеют право послать время нахер и отрубались обратно. Кто-то притягивал к себе колени, кто-то — другого человека. Если бы не бессмысленность в Ташином взгляде и отсутствие Дикого, день был бы самым обычным. Актёр всегда уходил ни свет ни заря.

Алиса тоже просыпалась, но даже не пыталась узнать, что там на часах — прижималась сильнее к Ворону, закрывала глаза, хмурилась и проваливалась обратно в беспокойную дремоту. Иногда слабо, почти невесомо вздрагивала в ней.

Солнце не тревожило — давно уже перевалило на другую сторону дома. Тяжёлые шторы не тронутыми висели по краям окна, не препятствуя свету. Тишина спальной комнаты ничем не прерывалась, но в определённый момент Алису всё-таки задолбало подвешенное состояние сонливости. Бросив на вроде как спящего Ворона взгляд, она хотела не слышно, по обыкновению, соскользнуть с кровати и потянуться к джинсам, но не вышло. Потому что быть неслышной у Алисы не получалось категорически. Ворон уже научился различать моменты, когда ей снится что-то плохое, когда просто хочется нежности, а когда планирует куда-то свалить. На третьем этапе он её и перехватил, сгрёб в сонные объятия, быстро сбросил с себя остатки полусна-полудрёмы. Оставалось только ощущение ритмичной пульсации внизу живота, привычно преследующее по утрам.

— Проснулась? — уточнил хрипло.

Призрак была по-утреннему тёплой и пахла собой. Он всегда различал этот запах, иногда казалось, что как собака чуял его в окружающем пространстве — а может, просто желал, чтобы он был там. Отпускать Алису не хотелось сейчас совсем. Хоть когда-то же можно не отпустить?

— Хочу тебя, — прошептал он, находя губами её губы.

— И тебе доброе утро.

Каста только шумно выдохнула через нос, растворяясь в поцелуе. Чуть выгнулась, не пытаясь сопротивляться или отбрыкиваться — иногда хотелось, но для вида. Она тоже хотела и даже не осознавала, насколько до этого момента. Всё происходящее изматывало, забирало последние силы, а после ночной атмосферы умиротворённости, уже после неприятного разговора на кухне, Алиса даже ощущала себя отдохнувшей.

Алиса прижималась, чувствовала, улыбалась в поцелуй, осторожно прикусывала нижнюю губу и снова прижималась. Возбуждение не нарастало постепенно, захлёстывало волной и срывало дыхание в томное и тяжёлое, когда удавалось вдохнуть. Холодные руки разделились — одна упиралась Ворону в грудь, вторая нашла место на спине.

Ворон довольно щурился, как будто смотрел на что-то слишком яркое, и, видимо, настолько красивое, что не смотреть было нельзя. Ему тоже чертовски не хватало Призрака, её тепла, нежности и влаги, её тяжёлого дыхания и протяжного «Во-о-ро-о-он», и, хотя сейчас было и не самое подходящее время и место, он вдруг испугался — а будет ли потом что-то вообще? После вечернего разговора так хотелось наверстать упущенное...

Ведь он уже почти научился верить в то, что Алисе не противно видеть его ожог, в то, что она не пересчитывает сизые синяки и не смотрит грустно на то, как он пьёт горсть таблеток по утрам. Ему даже почти не было больно, только иногда схватывало, фантомными приступами даже сквозь обезболивающее, но выручала привычка терпеть. Сейчас он снова был собой, не смотря ни на что и никуда, только на красного призрака с охуенно гибким телом.

Пальцы залезали ей в трусы, скорее по привычке проверяли горячую нежную плоть, ласкали напористо. Призрак глухо застонала, не разрывая поцелуя. Пальцы распаляли сильнее, заставляли выгибаться сильнее, цепляться за Ворона и желать большего всё сильнее с каждой секундой. Потом руки подхватили и водрузили её на его бёдра.

— Давай ты сверху, — почти совсем без звука, одним выдохом. Приподнялся, поцеловал в шею, крепко сжал её ягодицы, приятно ощущаемые в близости к члену.

Охнув от резких манипуляций, Каста всё же не растерялась. Дразняще, совсем по кошачьи, Алиса двинулась навстречу, откидывая голову назад. Жмурилась от удовольствия. Внизу всё спуталось в тугой клубок из возбуждения, тянуло, ныло, рвалось стоном наружу, но оказывалось спрятанным за плотной полоской руб. Стены стенами, но дать тебе волю Алиса не могла. А хотелось.

Толи Ворон утянул её за собой, то ли она сама уложила его на спину, нависая, выгнула спину и горячо поцеловала. "Я люблю, хочу, желаю" — оно путалось всё в том же комке и оставалось не сказанным, но таким демонстративным, что у самой Алисы захватывало от этого дух и спирало дыхание.

Можно было бы просто отодвинуть край ткани, не мешкать наконец, но Призрак всё же слезла. Кончиком носа водила по шее, нарочито нежно, пока стягивала с себя мешающийся элемент одежды. Потом стянула трусы и с Ворона. Опять дразнилась рукой, доводя что себя, скользила рукой от основания к головке, слушала хриплое дыхание.