Чтение онлайн

Мозолистая от рукояти меча рука падишаха медленно поднялась и коснулась её щеки. Пальцы скользнули по скуле, очертили линию челюсти. Фирузе прикрыла глаза, издав едва слышный вздох, и невольно подалась навстречу его ласке.

— Ты очень красива, Фирузе… — прошептал Арсалан, склоняясь к самому её уху. Дыхание Великого Могола обжигало кожу, вызывая толпу мурашек. — Хороша, как утренняя роза, омытая росой.

Принцесса плавилась как гулаб джамун* и её колени подогнулись. В этот миг Фирузе казалось, что она победила, и падишах пал к её ногам…

Рука Арсалана, только что нежно гладившая лицо девушки, вдруг соскользнула вниз. Сильные пальцы сомкнулись на тонкой шее. Фирузе испуганно распахнула глаза и столкнулась с мрачным взглядом мужа. От нежности не осталось и следа. В нём была лишь холодная безжалостная бездна. Свет свечей отражался в зрачках Повелителя, делая их похожими на два черных обсидиана.

— А теперь скажи мне, — его голос стал тихим и вибрирующим от сдерживаемой ярости, — где моя жена?

Арсалан чуть усилил давление, заставляя принцессу приподняться на цыпочки. Его лицо оказалось в сантиметре от её лица.

— Ты ведь знаешь это, да, персидская кобра? Ты пришла сюда, виляя бёдрами, думая, что я ослепну от твоей красоты. Но мне плевать на твои прелести. Говори. Где Нала-бегум?

Фирузе хрипела, цеплялась пальцами за его запястье, пытаясь освободиться из стальной хватки. В её глазах, расширенных от ужаса, плескалась паника.

— Я... не знаю... — выдавила принцесса, чувствуя, как сознание начинает мутиться. — Она ведь уехала во дворец раджи!

В голове девушки промелькнула мысль: «Неужели отец уже отдал приказ, и Нала-бегум схвачена?».

— Где моя бегум?! — снова прорычал Арсалан, и на его шее вздулась вена.

Фирузе лишь отчаянно затрясла головой, не в силах издать ни звука. Тогда падишах брезгливо разжал пальцы и резким движением отшвырнул персиянку от себя. Она отлетела на ковры, больно ударившись бедром. И осталась лежать, жадно хватая ртом воздух и прижимая ладони к багровеющим следам на шее.

— А разве... разве я не ваша бегум? — прошептала она. — Почему вы так жестоки со мной?

Арсалан медленно подошёл и склонился над ней.

— Моя бегум? О нет, принцесса. Вы слишком высокого мнения о своей ценности в этой игре. Вы действительно стали супругой, но не моей. Когда совершался обряд никях, за стеной стоял не я. Обряд за меня совершил мой преданный ахади*. Его зовут Бахтияр. Именно с ним ты теперь связана священными узами.

Фирузе смертельно побледнела. Она — дочь великого Шаха Шахрияра, гордая принцесса оказалась женой простого солдата? Это было хуже смерти. Это было несмываемое бесчестье…

— Ты жена слуги, персидская кобра, — добил её Арсалан, наклонившись к самому лицу. — И если с головы моей возлюбленной бегум упадёт хоть один волос, я отправлю твою голову Шахрияру в корзине для фруктов. Тарик!

Полог шатра тут же откинулся. Вошёл генерал и поклонился, не глядя на принцессу.

— Возьми её, — падишах указал на девушку. — Уведи в самый дальний шатер на окраине лагеря. Сделай это незаметно. Мне не нужны лишние слухи среди солдат раньше времени.

Тарик коротко кивнул.

— Посадишь принцессу под усиленную охрану. Выставь самых надёжных нукеров. Тех, кто умеет держать язык за зубами. Никакой роскоши. Только вода и хлеб. Она должна понять, что её прежняя жизнь закончилась в ту секунду, когда Шахрияр решил похитить Налу-бегум.

Всё еще не веря в реальность происходящего, Фирузе подняла голову.

— Повелитель… прошу вас…

Но Арсалан уже отвернулся.

Генерал подошёл к принцессе и, не церемонясь, взял за локоть, заставляя подняться. Тарик набросил на её голову накидку, скрывая лицо, и повёл к выходу.

* * *

Наступило утро. Арсалан стоял у входа в свой шатёр, скрестив руки на груди. Его взгляд был прикован к горизонту, где поднималось облако пыли.

— Они остановились, Повелитель, — доложил сотник, опустив подзорную трубу. — Это не атака.

Падишах протянул руку, и тот передал ему трубу. Действительно, войско Джамшида не слишком рвалось в бой, замерев в паре километров. От общей массы отделился всадник на белом коне, держащий в руке копьё с привязанным к нему зеленым шарфом.*

Гонец скакал быстро, но, оказавшись у передовых постов, перешёл на шаг. Арсалан поднял руку, разрешая пропустить его. Всадник спрыгнул с коня и низко поклонился, шагнув к падишаху.

— Да продлит Аллах ваши дни, император, — голос гонца слегка дрожал. — Ваш брат шахзаде Джамшид просит дозволения приблизиться. Он прибыл не для битвы. Он просит о встрече на нейтральной полосе между лагерями. Или готов въехать в ваш лагерь один, если вы дадите слово о неприкосновенности.

— Передай брату, — после минуты молчания холодно произнёс Арсалан, — что я даю ему слово. Я встречу его в своём шатре. Но если я увижу хоть один обнажённый клинок в его войске, мои лучники не промахнутся.

Гонец поклонился ещё ниже, пятясь назад к коню. А падишах развернулся к своим командирам и приказал:

— Сопроводите шахзаде в мой шатёр.

Арсалан откинул полог и вошёл в полумрак палатки. Он не стал садиться на походный трон: это выглядело бы слишком официально и нарочито. Вместо этого падишах подошёл к низкому столику, налил себе воды из серебряного кувшина и медленно выпил, восстанавливая дыхание. Ему нужно было «остыть» перед разговором. Гнев — плохой советчик.

Вскоре послышались приближающиеся шаги, после чего раздался голос начальника стражи:

— Оружие оставить здесь.

Полог шатра резко сдвинулся в сторону, и в проёме появился Джамшид. Лицо брата выглядело осунувшимся, под глазами залегли тёмные тени, а взгляд бегал по сторонам, избегая смотреть на Арсалана.

В шатре повисла тишина, и Джамшид всё-таки нашёл в себе силы поднять глаза.

— Брат... — хрипло произнёс он, и голос его сорвался.

Арсалан поставил кубок на стол. Падишах не предложил брату сесть. Не сделал шага навстречу. Он просто стоял и смотрел, изучая Джамшида так, словно перед ним был совершенно чужой человек.

— Что ты хочешь? Зачем приехал?

Принц дёрнулся, словно от пощечины. Он ожидал гнева, ярости, обвинений в предательстве — чего угодно... Но это ледяное безразличие выбило у Джамшида почву из-под ног. Он сделал ещё один шаг к брату, поднимая руки ладонями вперёд.

— Я приехал, чтобы остановить это… Я приехал просить прощения, брат…

— Прощения? — с язвительной насмешкой переспросил Арсалан. — Ты поднял мятеж. Подвёл нас к черте, за которой только кровь и смерть!

Джамшид побледнел. Его губы дрожали.