Чтение онлайн

— Я совершил ошибку, — принц упал на колени. Тяжело, неловко ударившись коленями о ковер.

— Я глупец, Арсалан. Но я не братоубийца. Возьми мою жизнь, если нужно...

Повелитель смотрел на Джамшида, в его взгляде боролись презрение и боль старшего брата.

— Встань. Я принимаю твоё раскаяние, — падишах положил ладонь ему на плечо. — Пусть твои воины становятся под мои знамёна. Смешай их с моими отрядами. Мы закончим эту войну сегодня же, объединившись. Но будь готов, Джамшид... Кровь всё равно прольётся. Нам придётся воевать с персами. Теми, кого мы называли союзниками. И это случится очень скоро.

Джамшид резко поднялся с колен. На его лице отразилась смесь облегчения и искреннего недоумения.

— Я готов, брат! — с жаром воскликнул принц, прижимая руку к сердцу. — Я буду стоять с тобой плечом к плечу перед любым врагом, клянусь Аллахом! Но... персы?

Лицо Арсалана потемнело. В его глазах вспыхнуло пламя, от которого захотелось отшатнуться.

— Они выкрали мою бегум. Шахрияр решил, что может играть со мной, как с куклой. Мой гнев обрушится на них, как кара небесная, и ничего не спасёт Сефевидов от моего возмездия.

Лицо Джамшида стало мертвенно-бледным.

— Брат... Твоя бегум не у персов. Она у меня.

Глаза Повелителя сузились.

— Что?!

— Твоя бегум сейчас в моем дворце, в безопасности. С ней всё в порядке! — принц смело выдержал взгляд Арсалана. — Прости меня...

Падишах стоял перед ним, тяжело дыша.

— Ты... — прохрипел он, и в его голосе было больше боли, чем ненависти. — Ты украл у меня самое дорогое… Я оплакивал её потерю...

Арсалан резко схватил Джамшида за ворот кафтана, заставляя смотреть прямо в свои пылающие глаза.

— Если хоть один волосок... если она хоть каплю страдала... ты не доживешь до заката. Я сейчас же еду за своей возлюбленной бегум.

__________________

*Гулаб джамун — маленькие шарики из молочного теста, обжаренные и пропитанные сиропом, буквально растворяются во рту.

* В исламской культуре (к которой относятся Моголы) зелёный цвет ассоциируется с Раем (Джаннат), Пророком и самой верой. Поднять белый флаг – это международный знак капитуляции, признания слабости и поражения. Джамшид всё же принц. Ему унизительно выбрасывать белый флаг. Плюс, зелёный цвет как бы говорит: «мы одной веры, мы братья, побойся Аллаха проливать кровь». Это попытка надавить на совесть Арсалана. Стрелять в человека под зелёным знаменем – совершить святотатство.

* Ахади– элитные, но одиночные воины, которые подчинялись лично падишаху, но фактически стояли в самом низу иерархии офицеров, не имея под командованием ни одного человека. Для принцессы это высшая степень унижения.

Сознание возвращалось ко мне медленной вязкой волной. Я открыла глаза и попыталась приподняться на локтях, но тело отозвалось предательской слабостью. Конечности казались чужими, словно набитые мокрой ватой. Спустив ноги с кровати, я заставила себя встать. Да это же комната, куда притащил меня Рустам… Взгляд метнулся к тому месту на ковре, где лежало тело Махд-и-Муаззамы.

Пусто.

Комната выглядела пугающе обычной, словно ничего не произошло. Будто смерть свекрови была лишь кошмарным сном. Я подошла к массивной двери и толкнула резную створку. Заперто. Прислонившись лбом к прохладному дереву, я прикрыла глаза. В голове с холодной ясностью промелькнула страшная мысль: «Мёртвая Махд-и-Муаззама и я рядом с телом. Никто не станет разбираться в деталях. Картина очевидна: пленница, жена императора, которому объявлена война, убила Великую Госпожу.».

Тишину нарушил странный пугающий звук, доносившийся с улицы. Тук. Тук. Тук.

Преодолевая слабость, я подошла к окну. Сквозь резную решетку машрабии открывался вид на внутренний двор дворца Джамшида. Солнце стояло высоко, заливая его безжалостным светом.

В центре двора кипела работа. Плотники сбивали массивный деревянный настил. Я похолодела. Свежие, еще не потемневшие от времени доски настила образовывали высокий квадратный подиум. К нему вели наскоро сбитые ступени. Двое слуг щедро рассыпали вокруг настила песок. Зачем это? А потом меня пронзила ужасная мысль: «Песок нужен для того, чтобы впитывать кровь…».

Вдруг ритмичный стук молотков перерезал другой звук — скрежещущий визг металла о камень. В тени арки сидел широкоплечий мужчина. В руках у него был изогнутый меч, и он методично водил лезвием по точильному камню, иногда останавливаясь, чтобы проверить остроту на ногте большого пальца. Мой взгляд метнулся в сторону. Прислонённые к кладке, стояли простые деревянные носилки.

Грохот барабана заставил меня вздрогнуть. У открытых ворот появился глашатай. Он набрал в грудь воздуха и пронзительно выкрикнул:

— Слушайте, правоверные! Волей Всевышнего и повелением наместника! Справедливость свершится сразу после полуденной молитвы! Кровь смоет грех!

Я посмотрела на сияющий диск солнца. Похоже, времени совсем не осталось.

В открытые ворота хлынул поток горожан. Толпа, жадная до зрелищ и чужой беды. Я видела их сверху: пёстрая масса заполняла пространство вокруг эшафота, толкаясь и переговариваясь, словно пришли на базар или на представление заезжих акробатов. А потом у самого подножия мулла расстелил молельный коврик. Его голос поплыл над стенами дворца:

— Йа Син. Клянусь Кораном мудрым...

Я замерла. Сура Ясин. Молитва по умирающим. Сердце Корана, которое читают, чтобы облегчить переход души. Они уже отпевали меня? Для них я была уже мертва, осталось лишь оформить это физически? Но как это возможно без суда? Без присутствия принца?!

Страх ледяной рукой сжал сердце. Но я ещё дышала. И я не собиралась облегчать задачу, покорно подставляя шею под меч. Если хотят моей смерти, то им придётся вести меня на плаху силой.

Я огляделась, лихорадочно осматривая пространство. Мой взгляд зацепился за тяжёлый бронзовый светильник — массивное основание, увенчанное острыми штырями для свечей. Обхватив его обеими руками, я встала у стены рядом с дверью, чтобы тот, кто войдёт, не увидел меня сразу.

Снаружи послышались торопливые шаги. В замке повернулся ключ, и я перехватила поудобнее своё «оружие». Моё тело превратилось в сжатую пружину. Дверь распахнулась! Как только в проёме показался силуэт, я замахнулась…