Чтение онлайн

Генерал повёл Фирузе на окраину лагеря, в неприметный серый шатер, окруженный плотным кольцом стражи.

— Собака... — выдохнул Бахрам, сжимая рукоять сабли. — Он сделал из дочери Шаха пленницу! Унизил Персию!

Тысячник дождался глубокой ночи и пробрался к шатру, где находилась Фирузе. Воин двигался совершенно бесшумно, чтобы обойти нукеров, охраняющих принцессу. Бахрам лёг на землю позади шатра, вжимаясь лицом в пыльную траву, и прислушался. Сквозь плотную ткань доносились сдавленные рыдания.

— Умоляю, госпожа, выпейте воды, — услышал он взволнованный голос служанки.

— Моя честь втоптана в грязь! — всхлипнула Фирузе. — Мало того, что Могол отверг меня, он подсунул мне своего пса! Своего ахади! Ты понимаешь, что это значит? Я не бегум падишаха! Я жена солдата!

Бахрам медленно отполз назад. Каждое слово принцессы жгло его слух, как расплавленный свинец. Ахади... Простой воин-одиночка! Великий Могол не просто унизил Шахрияра, он плюнул ему в лицо, смешав царскую кровь с грязью!

Больше ждать было нельзя. Тысячник действовал быстро, как и подобает опытному воину. Дождавшись смены караула, Бахрам тенью метнулся к коновязи. Он выбрал самого выносливого жеребца, на всякий случай перерезал привязи остальных лошадей и растворился в ночной степи. Ему предстояла бешеная скачка. Шахрияр должен узнать, что его союзник — змея, которую нужно раздавить сапогом!

* * *

Во дворце Великого Могола царила глубокая ночь. Тишину нарушали лишь стрекотание цикад и недовольное сопение Далат-хана. Главный евнух гарема крутился у главных ворот по долгу службы. Его привёл сюда слух, что начальник караула припрятал в сторожке кувшин с изумительным шербетом и поднос свежайшей пахлавы, чтобы угостить ими одну из служанок.

— Какой грех! О, Аллах, какой разврат! — возмущённо шипел Далат-хан, прячась в тени жасмина.

Он воинственно поправил тюрбан и, прищурившись, уставился на освещённое окно караулки. — Узнаю, кто эта распутница, клянусь бородой Пророка, накажу! Бесстыдники! Шайтаны! Да чтоб у вас слиплось всё!

И в этот момент тишину нарушил стук копыт. К главным воротам кто-то подъехал. Евнух тут же юркнул за широкую мраморную колонну, втянув живот, чтобы не отбрасывать предательскую тень.

— Открывайте! — раздался хриплый, срывающийся голос всадника. — У меня срочное донесение из стана императора! Лично для шаха Шахрияра!

— Стой! — рявкнул старший караула. — Ночь на дворе. Показывай пайцзу* или свиток с личной печатью Великого Могола. Без подтверждения мы и муху не пропустим!

— У меня послание не на бумаге, а для ушей Шаха! Смотри! Это пайцза моего господина. Клянусь Аллахом, когда Повелитель узнает, что вы задержали его послание, ваши пустые головы будут украшать пики над этими воротами!

Евнух услышал, как со скрипом ворота начали приоткрываться, и удивлённо приподнял бровь.

— Ох, чует моё сердце и печень, и селезёнка... — прошептал он, провожая взглядом промчавшегося всадника. Послания для ушей посреди ночи воняют за версту, как протухшая рыба!

Далат-хан подхватил полы своего шёлкового халата и помчался следом за гонцом.

Всадник осадил коня у парадного крыльца гостевого крыла. Швырнув поводья подбежавшему конюху, он даже не посмотрел на того.

— Коню воды! — приказал Бахрам и быстро направился во дворец.

Евнух, затаившийся за огромной вазой с олеандром, пыхтел, как перегретый самовар, концом тюрбана вытирая пот со лба.

— Ох, Аллах, какой быстрый... Летит, как ошпаренный петух в котёл! — озираясь по сторонам, он поспешил за гонцом. — Иди-иди, милок, неси свои «новости». А я последую за тобой, как тень грешницы!

Далат-хан едва не лишился чувств, когда из-за резного поворота коридора появился Великий Визирь. Евнух проявил невероятную для своего веса прыть и буквально впаялся в узкую нишу. Он затаил дыхание, боясь, что оно выдаст с потрохами.

— Мне доложили, что прибыл гонец из стана, прозвучал недовольный голос визиря. — Почему не через мой кабинет? Что за спешка, достойный ага?

— Мне нужно поговорить с шахом Шахрияром! Лично. Без посредников и лишних ушей. Вести срочные! — зло бросил гонец. Визирь попытался преградить ему путь, но Бахрам просто отодвинул его плечом: — Послушайте, вы, как наш человек среди приближённых к Великому Моголу, должны были знать о том, как поступили с принцессой Фирузе! Или ваше кресло стало настолько мягким, что вы перестали чувствовать, как под ним разгорается костёр?

Далат-хан в своей нише едва не задохнулся. Он прижал ладошку к губам, а его глаза стали размером с монету.

— Шайтанова подмышка... — прошептал он. — Вот тебе и верный слуга императора. Продался персам! Ах ты, облезлый шакал в шелках! Чтоб у тебя зубы выросли внутрь и пятки чесались до конца веков! Чтоб твой шербет всегда пах козлиной мочой!

Бахрам повернул в сторону северного крыла, а визирь сложил руки за спиной и быстрым шагом направился в противоположную сторону.

Когда их шаги затихли, Далат-хан выскользнул из ниши и запричитал:

— Что же мне делать? О, Всевышний! Куда бежать, кого предупредить?!

Евнух бросился назад, в темноту бокового коридора. Он нырнул в незаметную дверь и оказался в узких пыльных переходах, предназначенных для слуг и водоносов. Эти коридоры соединяли все части огромного здания по кратчайшему пути.

Далат-хан бежал так, как не бегал никогда в жизни.

— Да чтоб у этого визиря борода вылезла клочьями! Продажная шкура! Гнилой изюм в благородном плове! Беги, Далат, беги!

Далат-хан выскочил из потайной двери в северном крыле, обливаясь потом и судорожно хватая ртом воздух. А через минуту раздался звук шагов.

Евнух в панике огляделся. Его взгляд упал на массивную бронзовую курильницу.

— Прости, Аллах, я человек мирный, но обстоятельства требуют жертв! — прошептал он, хватая холодную ножку обеими руками. Далат-хан нырнул за широкую колонну, вжавшись в неё всем своим существом, и с мольбой прошептал:

— Пусть рука моя будет твёрдой, а его череп не слишком крепким!

Тень гонца легла на мрамор. Как только показался его сапог, евнух выскочил из засады и обрушил увесистую кадильницу на голову Бахрама. Тысячник даже не успел вскрикнуть: его глаза закатились, и он распластался на полу.

Далат-хан стоял над поверженным врагом, всё ещё сжимая курильницу в дрожащих руках. Его тюрбан окончательно съехал на глаза, а лицо приобрело багровый оттенок.

— Лежи, пёс шелудивый... — прохрипел евнух, переводя дух. — А я сейчас решу, что с тобой делать.

* пайцза — металлическая или деревянная дощечка-жетон, своего рода пропуск или удостоверение, который выдавался чиновникам, послам, купцам и другим лицам, имевшим право на свободное передвижение по территории империи.