Чтение онлайн

Махд-и-Муаззаме сняла с меня вуаль и некоторое время внимательно изучала моё лицо.

— Тяжело тебе придётся в гареме… — наконец задумчиво протянула она. — Твоя младшая сестра красивее тебя?

— Да, — спокойно ответила я. — Пари очень красива. Но не думаю, что это главное.

— Замолчи сейчас же! — шикнула на меня Зарнигар-ханум, и я прикусила язык, понимая, что вряд ли матушке Повелителя нужно моё мнение.

Но Махд-и-Муаззаме вдруг хмыкнула, ее взгляд вновь устремился на меня.

— А что же главное, по-твоему?

— Великая Госпожа, истинное достоинство женщины кроется в остроте ума и в силе духа. Красота — всего лишь оболочка, которую рано или поздно заберёт время, — я, не дрогнув, выдержала её изучающий взгляд.

Махд-и-Муаззаме вдруг засмеялась.

— Ох, дитя! Твои мысли прекрасны! Но, увы, всё совершенно по-другому, когда мужчина ослеплен страстью. А страсть, моя дорогая, рождается именно от красоты! От её блеска, что ласкает взор и затуманивает разум! Ну, ничего… Ты, кажется, умна, и это ценно. Когда родишь моему сыну наследника, сможешь спокойно жить в тишине своих покоев, не тревожа более его взгляда своей неброской внешностью.

Мне было неприятно слышать эти слова. Обида захлестнула меня с такой силой, что я почувствовала, как вспыхнули щеки. А Махд-и-Муаззаме тем временем продолжала:

— Я уверена, что с тобой интересно беседовать, Налини. Отныне ты будешь при мне. Мы проведём много долгих вечеров за разговорами.

В глазах матери Повелителя не было тепла. Но не было и враждебности — лишь холодная оценка. Я задушила в себе обиду. В гареме, где каждая женщина боролась за внимание Повелителя, дружба с его матерью была прекрасным началом пути.

Махд-и-Муаззаме повернулась к Зарнигар-ханум и распорядилась:

— Приведи мне вечером раджкумари Пари. Я хочу взглянуть на неё тоже.

— Хорошо, Великая Госпожа, — распорядительница гарема низко поклонилась.

Матушка падишаха бросила на меня последний долгий взгляд, а затем величественно прошла мимо нас, оставив после себя лёгкий шлейф розового масла.

Как только Махд-и-Муаззаме со своей свитой скрылась из виду, Зарнигар-ханум наставительно произнесла:

— Вам повезло, принцесса. Великая Госпожа обратила на вас свой взор. Она станет вашей самой крепкой опорой в этом дворце. Ведь даже если вам предстоит стать второй женой Повелителя, не стоит питать иллюзий и ждать его особого внимания. Гарем полон наложниц, чья красота способна свести с ума любого мужчину. Если Аллах будет милостив и дарует вам сына, то это ещё больше упрочит ваше положение. Быть матерью наследника трона Великих Моголов — огромная честь. Что же касается любви падишаха… эту призрачную надежду лучше оставить.

Мы продолжили путь. А у меня внутри всё кипело от чувства несправедливости. Слова старшей по гарему, которые должны были стать отрезвляющим душем, внезапно оказались для меня личным вызовом.

«Вам повезло, принцесса. У вас останется положение… любовь оставьте красивым наложницам.».

Эта фраза засела в моей голове. Разве я не достойна любви?

Во мне вдруг заговорила та самая часть, которая всегда отказывалась плыть по течению, искала решения там, где другие видели лишь тупик. Внутреннее сопротивление становилось все сильнее.

Разве я не смогу заставить падишаха полюбить себя? У меня есть ум, стойкость, недюжинная сила духа. И я знала, что смогу использовать их. Пусть недооценивают меня. Это будет моим преимуществом. Я докажу всем, что любовь можно заслужить не только красотой, но и тем, что скрыто внутри.

Когда мы вошли в покои, выделенные мне, Зарнигар-ханум сказала:

— Сейчас вам принесут еду, принцесса. Отдыхайте и ни о чём не думайте. Ваша служанка может жить с вами. Для неё есть комната за этой ширмой. А вайдья, прибывший из дворца раджи, поселится в мужской половине. Он всегда сможет навещать вас, если потребуется. И вот ещё что… никаких разговоров о том, что вы видели.

Что она имеет в виду? Смерть первой жены падишаха? Но мне её не с кем было обсуждать.

Я кивнула и, подойдя к окну, забранному узорчатой решеткой, посмотрела на сочную зелень.

— Мне можно выйти в сад?

— Можно, — ответила распорядительница гарема. — Для женщин гарема есть внутренние сады, скрытые от посторонних глаз. Туда можно выходить утром или ближе к вечеру, когда спадёт жара. Но только в сопровождении служанок или под моим присмотром. Одной — никогда. Здесь у всего свой порядок, принцесса. Я сегодня ещё зайду. Отдыхайте.

Я услышала удаляющиеся шаги, а потом хлопнула дверь. Воцарилась тишина, разбавленная трелями птиц. Мне очень не хватало этого спокойствия. Снова разболелась голова.

Но моё одиночество длилось недолго. Буквально через несколько минут в дверь постучали, и в покои вихрем влетела Майя.

— Принцесса! Вашу сестру готовят представить Великой Госпоже! — возбуждённо прошептала она. — Вы не знаете, что бы это могло значить?

Я не успела ответить, как за моей спиной раздались два девичьих голоса:

— Мы знаем!

Удивленно обернувшись, я увидела служанок, приставленных ко мне. Фатима держала в руках поднос с едой, а Зейнаб, выглянув в коридор, плотно прикрыла двери, словно опасаясь, что кто-то подслушает.

— Простите, принцесса! Мы услышали разговоры, которые ходят по гарему! — Фатима поставила поднос и поклонилась, сложив руки на груди.

— И что же это за разговоры? — я почувствовала, как холодные пальцы дурного предчувствия забрались под одежду.

— Раджкумари Пари прочат Повелителю третьей женой! Он возьмёт вас обеих! — нетерпеливо выдохнула Зейнаб. — Поэтому её хочет видеть Махд-и-Муаззаме!

М-да-а-а… Ситуация была не просто неприятной, она была опасной. Но нет. Мои чувства — это теперь моя крепость. И никто не должен знать, что происходит за её стенами. Никто. Нужно действовать и как можно быстрее.

— Да? — мой голос прозвучал удивительно ровно, почти скучающе, словно новость о моей сестре, которая, возможно, станет женой падишаха, ничуть не задела меня. — Что ж, это выбор Повелителя.

Внутри же, за этой безразличной маской, мозг уже лихорадочно работал, перебирая варианты, просчитывая ходы. Игра изменилась, ставки выросли, и теперь нужно было мыслить ещё изощрённее. Если падишах возьмёт нас обеих, это значит, что мне придётся бороться не только за его внимание, но и за выживание в этой новой, ещё более коварной шахматной партии.

— Шади-бегум недовольна! — продолжала тем временем Фатима. — После того как Джания-бегум отправилась к Аллаху, она стала первой женой Повелителя! И, узнав, что раджкумари Пари обладает несравненной красотой, просто взбесилась! Ох, что ждёт гарем! Представить страшно!

Шади-бегум? Ах да… видимо, это вторая жена падишаха. Которая только что получила статус главной супруги.

— Тело Джании-бегум уже омыли, и вскоре прозвучит Салат аль-Джаназа*, — горько вздохнула Зейнаб. — А после тело госпожи предадут земле. Она была очень доброй…