Чтение онлайн

На следующий день, когда полуденная жара немного спала, я получила приглашение от Повелителя прогуляться в саду. Доставивший послание Далат-хан выглядел очень величественно. Он был в новом халате и парчовом тюрбане с пером. Фатима со смехом объяснила мне, что евнуха распирает от гордости, ведь ему оказана великая честь быть подле «первой из первых».

Не теряя времени, я накинула на голову дупатту* и направилась в сад. Арсалан стоял у огромного куста алых роз, сложив руки за спиной. Подойдя ближе, я, следуя этикету, опустила глаза и поклонилась.

— Прошу тебя, Нала, — вдруг сказал падишах, поднимая мою голову своими тёплыми пальцами, — когда мы вдвоём, смотри открыто на меня. Мне нравится твой умный взгляд.

Сердце радостно встрепенулось. Эта простая фраза тронула мою душу глубже, чем самый щедрый дар. Наши взгляды встретились, и в этот момент я смотрела на мужа не как на своего Повелителя. А как женщина на мужчину, который только что подарил нечто бесценное — признание ума. Падишах медленно двинулся по усыпанным лепестками дорожкам, а я последовала за ним. Сад обволакивал нас уютной тишиной, нарушаемой лишь жужжанием пчёл и шелестом листвы. Наконец Арсалан остановился у фонтана, из которого тонкой струйкой поднималась вода, падая обратно в мраморную чашу с мелодичным плеском.

— Я хочу поговорить о том подарке, который я тебе преподнёс. О джагире Фаридабад. Мне важно, чтобы ты не просто владела этими землями, Нала, но и понимала, как распорядиться ими с пользой и для себя, и для подданных. Да, ты в гареме, но это не лишает тебя власти. Твоя главная задача — сделать правильный выбор того, кто будет действовать от твоего имени. Прежде всего, тебе потребуется назир. Управляющий, которому ты полностью доверишь свои дела. Он будет твоими глазами и ушами в Фаридабаде. Назир должен контролировать сбор налогов, следить за порядком, рассматривать жалобы и передавать твои указания. Выбирать его следует тщательно. Лучше, если это будет евнух, проверенный временем и доказавший свою верность дому. У него будет доступ как в гарем, так и во внешний мир, что делает такого человека идеальными посредниками. Помни, назир — это продолжение твоей воли. Дальше… — повелитель ненадолго задумался. — …Ты не имеешь права вмешиваться в государственные дела или указы, касающиеся всей империи. Твоя власть распространяется только на джагир Фаридабад. Можешь назначать чиновников и судей в своём джагире. Но помни также: любой конфликт с соседними землями следует решать через меня.

Я внимательно слушала каждое слово падишаха. Его наставления были ценными, они открывали передо мной новый мир возможностей. Но как жаль, что я всё равно была ограничена стенами гарема! Однако этого не изменить, а значит, нужно смириться и действовать в рамках своих возможностей.

Когда Арсалан упомянул о назире, передо мной сразу же возник образ Карима, старшего брата Зайнаб. Я видела его всего лишь раз, но парень произвёл на меня впечатление человека чрезвычайно рассудительного, честного и глубоко порядочного. В его глазах не было ни хитрости, ни коварства... Но нельзя просто так порекомендовать его Повелителю. Как объяснить нашу связь, если я не должна тесно общаться с мужчинами вне круга своих прямых слуг? Вопросы о том, как и когда я успела так хорошо узнать Карима, мог бы вызвать ненужные подозрения, испортить то хрупкое доверие, которое только-только начало появляться между ними. Это было слишком рискованно. Ведь, по основной версии, я действовала через Зейнаб и не видела её брата лично. Нужно время, чтобы обдумать, как подвести падишаха к мысли о Кариме или найти другой, столь же надёжный, но более безопасный вариант.

— Благодарю вас, Повелитель. Я приложу все силы, чтобы оправдать ваше доверие, — с улыбкой произнесла я, прижимаясь щекой к его плечу. Возможно, этот жест и был чем-то неподобающим, но муж ничего не сказал, а лишь погладил меня по спине.

— Мне уже не терпится понаблюдать за тем, как ты, моя мудрая госпожа, станешь распоряжаться дарованными землями. И особенно любопытно, какие именно решения ты примешь первыми, чтобы показать свою силу и рассудительность.

Слова Повелителя были одновременно и комплиментом, и негласным вызовом, и обещанием пристального внимания. Но когда я избегала вызовов? Мне, наоборот, не терпелось во всём разобраться и скорее взяться за дело.

Я продолжала прижиматься к плечу Повелителя, чувствуя тепло его руки на своей спине. Это было так необычно, так интимно. И в то же время я своим прагматичным умом понимала, что каждая секунда этого момента должна быть использована. Ведь мне не давала покоя погибающая часть сада, где находился старый колодец. И я решилась!

— Повелитель, у меня есть небольшая просьба.

— Говори, — в голосе мужа прозвучало любопытство.

— Позвольте мне спасти ту часть сада, куда не попадает вода, — произнесла я, слегка приподняв голову и взглянув на Арсалана. — Там, где находится старый колодец, многие растения засыхают. Я уверена, что с вашим позволением я смогу вернуть саду былую свежесть.

Тихий смешок падишаха заставил моё сердце радостно подпрыгнуть.

— Моя неугомонная Нала... — прошептал он с искренним весельем. — У тебя есть моё позволение. Изложи всё на бумаге, и пусть Махмуд-ага изучит твои планы.

* * *

Наступили сумерки, мягкие и бархатистые, обволакивая собой пыльные дороги и далёкие холмы. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь бледные полосы пурпура и золота, которые медленно уступали место глубокой синеве и первым робким звёздам.

Караван Шаха Шахрияра, наконец, остановился. Долгий и утомительный дневной переход остался позади. Постепенно по всей обширной стоянке, раскинувшейся на просторной равнине, загорались костры. Запах дыма смешивался с ароматом готовящейся еды и едва уловимым запахом лошадиного пота. Часть сопровождавших Шаха воинов расслабленно сидела вокруг огня, а часть охраняла лагерь, посреди которого возвышались шатры.

Внутри самого роскошного из них на мягких подушках расположились в ожидании ужина Шах Шахрияр и его дочь Фирузе.

Сделав глоток фруктового шербета, красавица поставила позолоченный кубок на низкий столик.

— Ох, отец, — сказала она с лёгкой грустью в голосе, в котором совершенно не было капризных ноток. — Меня так выматывают эти долгие путешествия. Дорога так утомительна. Постоянная пыль и жар изматывают... Порой кажется, что я никогда не смогу снова почувствовать себя свежей. Однако ради нашей великой империи, ради её славы и процветания, я готова претерпеть все неудобства и вынести любые трудности. Шах ласково посмотрел на свою дочь.

— Моя дорогая Фирузе, ты истинная львица, достойная своей великой матери и всех дочерей нашего рода… — не успел договорить: шёлковый полог шатра приоткрылся, и в проеме показался суровое лицо Кызылбаши Баши*.

— Прибыл гонец из Фатехпура, Светлейший.

— Наконец-то! Пусть войдёт!

Фирузе накинула на голову покрывало, скрывая лицо, и вскоре в шатёр шагнул мужчина. Его одежда, походные сапоги и даже густые брови были покрыты толстым слоем пыли. Он протянул Шаху свиток, запечатанный большой сургучной печатью.

— Послание от Визиря Шейха Ахмада.

Правитель Персии взял свиток и кивнул гонцу. Унизанные перстнями пальцы ловко развернули плотно скрученный пергамент. Глаза Шаха пробежались по аккуратным строкам. Сначала его лицо было невозмутимым, затем брови чуть заметно нахмурились, а уголки губ опустились. Скомкав свиток в руке, Шах раздражённо швырнул его на столик.

— Что такое, отец? Что случилось? — встревожено поинтересовалась принцесса. — Визирь прислал плохие вести?

— При дворе Могола творятся странные вещи, — задумчиво ответил Шах. — И нам это совершенно не на руку. Похоже, раджпутская принцесса действительно обладает удивительным умом и проницательностью, если, не обладая той ослепительной красотой, что так ценится в гаремах, она смогла столь искусно очаровать падишаха, что тот даровал ей земли и наделил властью… Притом, что вторая бегум ещё не разрешилась от бремени, и мы даже не знаем, кого она носит под своим сердцем.