Чтение онлайн

— Отец, если эта раджпутка родит императору сына, она станет ещё более недосягаемой. Её позиции укрепятся настолько, что противостоять ей будет крайне сложно. Думаю, избавиться от многобожницы будет правильнее всего. Это единственный способ пресечь её восхождение и избежать будущих проблем.

Шах Шахрияр медленно кивнул. В его глазах мелькнула гордость за проницательность дочери.

— Не могу не согласиться, свет очей моих. Если на глупых наложниц, чья сила лишь в мимолётном очаровании, не стоит даже обращать внимания, позволяя им угасать в безвестности, то обладающих разумом и амбициями нужно убирать с дороги сразу. Иначе они, подобно ядовитому плющу, опутают всё вокруг своими коварными планами и задушат любое сопротивление, пока не займут самую вершину, откуда их уже будет невозможно сместить.

— Но нам не нужна её смерть. Это может вызвать подозрения. Во дворце Могола слишком много глаз и ушей. Если даже малейшая тень подозрения падёт на нас, всё закончится очень плохо, — принцесса поднялась и медленно прошлась по шатру, теребя кончик косы.

— Раджпутку нужно выкрасть. Сделать так, чтобы её исчезновение казалось случайностью или же делом рук врагов её семьи. Она должна просто исчезнуть, раствориться, не оставив после себя и следа, который мог бы привести к нам.

________________

*Дупатта, также называемая чунни, чунари, чундари, лугда, рао / раво, ганди, поти, орна и одни, представляет собой длинный шарф, похожий на шаль

*«Кызылбаши Баши» — было очень распространенным названием, особенно в Сефевидской Персии. "Кызылбаши" — это были особые воины, которые составляли основу армии и личной гвардии Шаха. "Баши" означает "глава" или "командир".

Вечер выдался тёплым и спокойным, наполненным весёлым смехом Амира. Мы читали с ним Истории из "Панчатантры"*. Шахзаде очень нравились приключения животных. Это были одни из тех редких моментов умиротворения, когда можно было хоть на мгновение забыть о дворцовых интригах и почувствовать себя просто женщиной, заботящейся о ребёнке.

Но наше уединение длилось недолго. Дверь распахнулась, и на пороге возник Далат-Хан. Его лицо раскраснелось, глаза горели от волнения, а это могло говорить лишь об одном: евнух принёс важные вести.

— Нала-бегум! — воскликнул он, переводя дыхание. — Повелитель распорядился подготовить ваше путешествие в Фаридабад!

Моё сердце ёкнуло от радости. Неужели муж позволит мне выехать за пределы дворца?

— Падишах, храни его Аллах, будет сопровождать вас! — радостно заявил Далат-хан. — Его милость безгранична! Госпожа, караван отправится в путь через два дня на рассвете. Вас будут сопровождать служанки и я! Наш светлоокий император желает, чтобы вы воочию увидели свой джагир! Но соблюдение правил пурды* будет особенно строгим во время путешествия! Даже во время остановок вы не должны покидать паланкин, пока не будете уверены, что находитесь в полностью уединённом месте.

— Благодарю тебя, Далат-хан, за такие добрые вести, — я почувствовала, как внутри всё переворачивается от радости. Мне ужасно хотелось выбраться из гарема. Вдохнуть воздух свободы, пусть даже и мнимой.

Евнух расцвёл. Он явно наслаждался ролью вестника такой важной новости. Гордо выпрямив спину, с лицом, полным важности, Далат-хан почтительно поклонился и, пожелав мне спокойной ночи, вышел из покоев, аккуратно притворив за собой дверь. А у меня в голове промелькнула одна очень интересная мысль… План был рискованным, но оно того стоило.

— Зейнаб, кем служит Карим?

— Раньше он был простым писцом, но так усердно трудился и так хорошо себя проявил, что его недавно повысили до секретаря самого Повелителя! Это большая честь для нашей семьи, ведь теперь он всегда при важных бумагах! — с гордостью ответила девушка.

Значит, Карим должен сопровождать падишаха. А это открывало невероятные возможности. Нужно, чтобы парень проявил себя… Главное, как это устроить, чтобы всё выглядело абсолютно естественно и не вызвало подозрений?

Следующие несколько дней, пока служанки хлопотали, собирая мои вещи, я почти не замечала этой суеты. Мой разум был полностью поглощён проектом по спасению сада и планом, как выставить Карима перед Повелителем в ещё более выгодном свете.

Разложив перед собой большой лист пергамента, я сначала нарисовала основной канал, находящийся за дворцовыми стенами. Затем от него провела широкую линию — это была напорная труба. В центральной части чертежа, там, где располагался бы гидротаран, я тщательно вывела детали. Набирая скорость в трубе, вода будет создавать давление, а затем с помощью клапанов часть этого потока будет направляться вверх. Бассейн я разместила чуть выше уровня сада, чтобы вода могла самотёком разливаться по небольшим каналам. Самым сложным и одновременно самым важным элементом во всей этой системе были клапаны. От их надёжности и точности выполнения конструкции зависел успех всего предприятия. Для Махмуда-аги нужно было описать принцип системы. Первый, ударный клапан, который будет расположен в нижней части устройства, я задумала сделать из бронзы, отполированной до блеска, чтобы обеспечить минимальное трение и идеальную герметичность. Этот клапан будет работать по принципу прерывателя потока: когда вода наберёт достаточную скорость, её давление будет закрывать клапан, создавая мощный гидравлический удар. А затем, по мере падения давления, он должен быстро открываться под тяжестью воды, чтобы снова начать цикл. Для его эффективной работы было крайне важно подобрать правильный вес клапана и настроить пружину или противовес, чтобы он мог ритмично открываться и закрываться, создавая нужные импульсы. Второй клапан — нагнетательный, располагающийся чуть выше, перед воздушным колпаком, также будет бронзовым, но его конструкция должна быть более тонкой. Его задача — пропускать воду только в одном направлении: вверх, в накопительный бассейн. Этот клапан откроется под давлением, создаваемым гидравлическим ударом, пропуская часть воды в верхний резервуар, и тут же плотно закроется, не давая воде стечь обратно. Для герметичности и долговечности я решила использовать специальные прокладки из плотной промасленной кожи вокруг клапанов, которые смогут выдерживать постоянное воздействие воды и давления.

Делая пометки на полях, просчитывая идеальные размеры, углы и соотношения, я вдруг замерла. Меня осенила внезапная мысль по поводу Карима. Осталось только поговорить с Зейнаб.

В этот же день я передала чертежи Махмуд-аге. Осталось дождаться его реакции на мою идею. И она не заставила себя ждать. Вечером явился взволнованный Далат-Хан и передал, что меня вызывает к себе Арсалан.

— Вам нужно закрыть лицо, госпожа, — предупредил евнух. — Вместе с нашим Повелителем будет и Мир-и-Саман.

Я взяла яшмак* из тёмно-синего шёлка и, накинув его на голову, обернула нижнюю часть вокруг лица так, чтобы было видно только глаза. После чего последовала за Далат-ханом.

Падишах и Махмуд-ага стояли у стола, рассматривая мои чертежи. Как только я вошла в кабинет, муж вскинул голову и нетерпеливо взмахнул рукой.

— Подойди, Нала. Мы никак не можем понять, как это должно работать?

Похоже, мужу уже не нужны мои поклоны и покорно опущенная голова. Я услышала в его голосе лёгкое раздражение и улыбнулась. Хорошо, что у меня закрыто лицо. Приблизившись к столу, я принялась объяснять:

— Мы проведём от канала трубу вниз, к месту, где будет стоять наше устройство, — я указала пальцем на часть чертежа, изображающую напорную трубу. — Когда вода побежит по этой трубе, она наберёт скорость, верно? Внизу мы ставим специальную заслонку. Разогнавшись, вода толкнёт заслонку, и та закроется. Что произойдёт, когда поток воды резко остановится? Он ударит, как кулак об стену, что создаст очень сильное давление внутри трубы. Этой силе больше некуда деваться, кроме как идти наверх.

Я перевела палец к изображению нагнетательного клапана и воздушного колпака.

— И вот в этот момент, когда вода найдёт другую заслонку, которая открывается только в одну сторону, та пропустит часть воды под огромным давлением наверх, в наш накопительный бассейн, что расположен над садом. Как только давление спадёт, первая заслонка снова откроется, и цикл повторится. Удар за ударом по чуть-чуть вода будет подниматься вверх, наполняя бассейн.

Я замолчала, глядя на мужа. В глазах падишаха медленно разгоралось понимание, смешанное с искренним изумлением. Мир-и-Саман слегка подался вперёд, его брови приподнялись, а на лице появилось выражение глубокой заинтересованности.