Чтение онлайн

Примерно через десять минут, которые показались мне вечностью, полог снова откинулся. В проёме показалась взволнованная Майя. Она быстро забралась внутрь и как только устроилась на подушках, слон медленно развернулся. Мы двинулись в обратный путь.

— Госпожа! — задыхаясь, прошептала служанка, её глаза горели от свежих впечатлений. — Теперь понятно, почему они приехали раньше! Принцесса едет на лошади, как мужчина!

На лошади? Это было совершенно немыслимо для принцессы такого ранга, да ещё и в поездке. Это говорило о её смелости, независимости, а возможно, и о некоторой дерзости.

— У неё закрыто лицо, — возбуждённо продолжила Майя. — Но фигура — словно песочные часы!

В этот момент она осеклась. Щёки служанки слегка порозовели. Девушка поняла, что сказала лишнего, выдав своё восхищение той, которую мне предстояло встретить как соперницу. Значит, дочь персидского Шаха не только обладает броской красотой, но и смелостью... Принцесса явно была не из тех, кто скромно сидит в стенах гарема. Она была готова показать себя миру, даже если её лицо скрыто. Это меняло многое. Мои представления о грядущей встрече сразу же стали более чёткими. Передо мной предстанет не нежная и кроткая дева, а, скорее всего, сильная и, возможно, воинственная особа.

Караван вернулся во дворец, когда солнце уже начало лениво катиться к горизонту. Долгая дорога, неожиданный разворот обратно, напряжение — всё это сделало меня совершенно разбитой. Умывшись прохладной водой, я почувствовала, как усталость понемногу отступает, а мысли становятся яснее.

Но едва я успела выпить успокаивающий отвар, как в дверях показался Далат-хан.

— Госпожа, как только на дворец опустятся сумерки, вам надлежит пройти в главный зал гарема, чтобы встретить персидскую принцессу. В её честь уже готовят праздник.

Я почувствовала, как внутри меня вновь вспыхнула решимость. Да, спокойная жизнь закончилась, но это не означало, что я позволю себя сломить. Наоборот, это лишь подстёгивало меня быть сильнее.

Евнух удалился, а служанки достали из сундука красивое платье. Но я отрицательно покачала головой. Наряд моголов. Нет. Не сегодня.

Я выбрала сари. Не простое, а из тяжёлого индийского шёлка, насыщенного цвета граната, на свету переливающегося багровыми бликами. Ткань была расшита тончайшей золотой нитью, образуя сложный узор, который повторял силуэты индийских храмов.

— Мне нужен мехенди. Но не обычный, а воинственный, — задумчиво произнесла я, и девушки переглянулись.

— Госпожа, давайте нарисуем гордого сокола, что парит над горами, высматривая добычу? — предложила Фатима. — Я смогу это сделать.

Через час на внешней стороне моих ладоней, от запястий и почти до самых кончиков пальцев появился искусный мехенди. Сокол с расправленными крыльями и острыми когтями в окружении узора, похожего на ветви мощного дерева.

Дополнила мой образ массивная золотая гривна с крупными рубинами, каждый из которых словно вобрал в себя каплю крови, подчёркивая мою воинственность и решимость. В ушах покачивались длинные серьги, усыпанные мелкими гранатами, а на щиколотках при каждом шаге воинственно позвякивали браслеты.

Майя достала из шкатулки крошечную баночку с алой киноварью. И окунув в неё палец, осторожно провела им по моему пробору. Затем чуть ниже нарисовала идеально круглую точку — бинди.

Когда я величаво вплыла в главный зал гарема, затихли даже музыканты. Под светом множества светильников моё гранатовое сари, в полумраке казавшееся почти чёрным, напоминало воинские доспехи, обагрённые кровью. Массивные рубины на шее и гранаты в серьгах вспыхивали пунцовыми искрами. Я была подобна той самой богине Кали, явившейся из глубины веков…

– ------------

* хауда — специальное сиденье или платформа, устанавливаемая на спину слона для перевозки людей, особенно в странах Южной и Юго-Восточной Азии.

* нагар (наггара) — это традиционный ударный инструмент, тип большого барабана или литавры, широко распространённый на Ближнем Востоке, в Центральной Азии и Индии. Играют на нагаре, ударяя по нему палками. Его мощный, глубокий звук часто использовался не только в музыке, но и для важных объявлений, во время празднований, церемоний и, что особенно важно, для сопровождения военных походов или торжественных въездов, символизируя власть и величие.

Поднявшись на покрытое коврами возвышение, я грациозно опустилась на мягкие подушки рядом с Залиной. Она была удивлена не меньше всех остальных. Полные любопытства и лёгкого шока глаза принцессы скользнули по мехенди на моих ладонях, по массивным украшениям, задержались на воинственном бинди.

— Нала, ты выглядишь так, будто собралась на войну.

— В каком-то смысле так и есть, принцесса, — с улыбкой ответила я. — Если нет возможности просто убрать противника с дороги, то нужно показать ему, что на этих территориях уже есть хозяйка. И просто так это место не занять.

— При дворе Моголов нужно встать навстречу прибывшему гостю высокого ранга, — шёпотом предупредила Залина. — Фирузе — дочь императора.

В этот момент резные двери распахнулись и в проёме, словно сотканная из восточной сказки, появилась персиянка в окружении служанок. Я сразу отметила её не просто броскую, а ошеломляющую красоту. Персидская принцесса была воплощением изящества и царственности. Фигура девушки под полупрозрачными, богато расшитыми тканями казалась идеальной. Струящийся шёлк цвета рассветного неба облегал её, как вторая кожа. На чуть смуглом лице Фирузе сияли тёмные, как ночное небо над пустыней, глаза, обрамлённые длинными густыми ресницами. Они излучали одновременно и надменность, и какую-то притягательную тайну. Волосы, чёрные, как крыло ворона, были собраны в красивую причёску, украшенную драгоценными камнями. Принцесса являла собой воплощение восточной роскоши и грации, от которой невозможно было отвести взгляд. Фирузе остановилась передо мной, словно выжидая, когда я встану, чтобы оказать ей должные почести. Проницательные глаза гостьи остановились на моём лице, изучая меня с нескрываемым интересом.

Я даже не шелохнулась. Моя спина была прямой, подбородок чуть приподнят, а немигающий взгляд устремлён прямо в глаза персидской принцессы.

— Приветствую вас, принцесса. Добро пожаловать в наш дом.

— Благодарю. Но, признаться, я думала, что мне должны оказываться почести, как персоне, которая выше остальных в этом гареме, — с едва заметным высокомерием ответила Фирузе. — Я — принцесса Персии, дочь великого Шаха, во мне течёт кровь древнейших родов, что правили миром, когда Моголы ещё только учились держать меч. Мой дом простирается от Каспия до Индийского океана, и я привыкла к тому, что мне оказывают должное почтение.

— Разве вам оказано мало почестей, принцесса? Вам выделены лучшие покои, в вашу честь устроен праздник...

Я не успела закончить. В глазах Фирузе вспыхнула ярость, тонкие брови сошлись на переносице, а губы сжались в решительную линию.

— В моём присутствии нужно стоять. Разве вам незнакомы обычаи, когда перед дочерью Шаха склоняются даже самые могущественные?

— Мой народ населяет эти земли века, принцесса. Мы строили государства, мы сражались за честь и свободу задолго до того, как некоторые династии начали мечтать о троне. И я, раджпутская принцесса по рождению, ставшая женой Великого Могола, не должна склоняться перед той, кого прочат в третьи жёны. Или для вас власть моего мужа ничего не значит?