Чтение онлайн

— Вижу, как тревожится твоё сердце, ханум.. Но не стоит мучить себя понапрасну. Отбрось страх. Думай лишь о том, что ты совершаешь благое дело. Великое дело. Ведь эта вторая бегум не по душе самой Махд-и-Муаззаме, не правда ли? А Великая Госпожа — мудрейшая из женщин, она видит суть вещей. Такие выскочки, как раджпутка, способны погубить вековые устои Империи!

Шах прошёлся по комнате, заложив руки за спину, и с наигранной горечью продолжил:

— Падишах ослеплён, он находится под её пагубным влиянием. Разве плясать под дудку женщины — достойно великого правителя? Мы обязаны спасти его от этого наваждения. Это наш долг.

Персидский правитель резко остановился и вновь посмотрел на Зарнигар, теперь уже многозначительно и с неким обещанием во взгляде:

— Когда моя дочь, принцесса Фирузе, станет законной женой Повелителя и займет подобающее ей место, порядок восстановится. А для тебя, Зарнигар многое изменится. Твоя верность будет вознаграждена так, как ты и мечтать не смела.

Зарнигар-ханум нервно закусила губу, словно не решаясь переступить невидимую черту. Но сомнения всё же развеялись, уступив место жажде выслужиться и наказать ту, которая перевернула гаремное спокойствие одним своим присутствием.

— Вы совершенно правы, Великий, — жарко зашептала распорядительница. — В гареме происходят вещи, от которых стынет кровь, а благочестие плачет кровавыми слезами! Верный мне человек не спускает глаз с Далат-Хана. Этот презренный евнух предан второй бегум, как цепной пёс! Он готов вылизывать землю у её ног и покрывать любые её грехи!

— О чём ты говоришь? — тут же заинтересовался Мирза Шахрияр.

— О, Аллах… Да простит мне Всевышний! Мне даже произносить такое тяжело, язык не поворачивается... Забыв о стыде, чести и запретах гарема, в сопровождении этого верного пса Нала-бегум тайно покинула дворец. И самое ужасное... — Зарнигар-ханум понизила голос до свистящего шёпота: — Переодевшись в мужскую одежду!

Шах даже замер на мгновение. Его густые брови изумлённо взлетели вверх, но в глубине тёмных глаз уже разгорался огонёк торжества. Такая информация стоила дороже любого золота. Он задумчиво провёл рукой по густой бороде.

— Жена Повелителя тайно покинула стены дворца? — переспросил Мирза Шахрияр, и уголок его губ дрогнул в злой усмешке. — Да еще и в мужском платье? Какой позор... Какое несмываемое пятно на чести династии. Ты принесла поистине благую весть, Зарнигар-ханум…

Он извлёк из складок своего одеяния увесистый бархатный мешочек и, вложив в ладонь женщины, сжал её пальцы своей рукой, закрепляя этот союз предательства.

— Возьми. Это лишь малая часть моей благодарности за твою верность истинным ценностям, — произнёс он, глядя прямо в глаза распорядительницы гарема. — А теперь ступай. Иди и сделай так, чтобы под ногами раджпутки горела земля.

Ощутив приятную тяжесть золота, Зарнигар-ханум склонилась в глубоком поклоне и поспешила удалиться.

* * *

Далат-хан медленно шёл по коридору, заложив руки за спину и принюхиваясь к ароматам, несущимся из кухни. Его воображение рисовало картины сочных, истекающих жиром кусков баранины, запеченных с айвой и приправленных самыми редкими специями. Он почти чувствовал на языке чуть островатый вкус свежеприготовленного плова, каждая рисинка которого была пропитана шафраном и мясным соком… Рядом обязательно бы стоял целый поднос румяных лепёшек с хрустящей корочкой и нежной начинкой из рубленого мяса, уложенных горкой, чтобы можно было выбрать самую пышную… и, конечно же, тарелку, до краёв наполненную сладкой халвой, чтобы подсластить горечь ожидания.

— О, Аллах! — прошептал евнух. — Какое несчастье, что обед не может быть прямо сейчас!

— Почтенный! Далат-ага! — из-за бархатной портьеры высунулась Ишани и схватила его за рукав.

Далат-Хан подпрыгнул на месте. Из его горла вырвался сдавленный вопль, больше похожий на кудахтанье испуганной курицы. Евнух шарахнулся в сторону, запутался в полах собственного одеяния и едва не распластался на каменном полу, судорожно хватаясь за стену. Он прижал руку к сердцу, которое колотилось где-то в районе горла, и выдохнул, закатывая глаза:

— О, Всевышний! Ты?! Безумная девчонка! Ты хочешь моей смерти? Я чуть душу Аллаху не отдал прямо здесь, на этом ковре! Разве можно так пугать почтенного человека?! Что ты здесь делаешь?! Зачем ты бродишь по коридорам, пугая честных людей до смерти?! Неужели ты хочешь, чтобы тебя заперли в темнице или...

Но Ишани не дала ему закончить. Девушка вышла из тени, и в её движениях не было ни капли подобострастия или страха, присущего прислуге. Она просто смотрела на евнуха своим проницательным, немного хмурым взглядом.

— Я хочу рассказать, что видела. Будет беда. Большая.

От этого взгляда у евнуха по спине пробежал холодок.

— Говори.

— Я собирала грязное бельё в гареме и остановилась отдохнуть. Услышала шаги и спряталась за колонну, чтобы на меня не накричали. Сначала появился молодой евнух, а потом та женщина с недобрым взглядом…

— Женщина с недобрым взглядом? — Далат-хан нахмурился. — Заргигар-ханум?

— Да, — кивнула Ишани. — Она подошла к евнуху и спросила: «Ты уверен, что она не вернулась?».

«Уверен, госпожа, — ответил он. — Покои второй бегум пусты с того момента как Далат-хан вывел её из дворца. — Жирный каплун! — сказала ханум. — Мы поймаем раджпутку, как только она переступит порог дворца!».

— Жирный каплун?! — возмущённо воскликнул евнух. — О, небеса! О, мои бедные уши, которые вынуждены это слышать! Я, который посвятил лучшие годы своей жизни служению гарему, стал «жирным каплуном»?! Я — Далат-хан! Преданный, незаменимый, к тому же прекрасно сложённый для своего возраста евнух!

Всё ещё пыхтя от негодования, он вдруг резко замолчал. До него, наконец, дошло, что сказала Ишани. Лицо Далат-хана побледнело.

— Как выглядел молодой евнух?

— У него… — девушка прикоснулась пальцем к своей щеке, — …вот тут большая родинка.

— Гуля-я-ям… Ну, злодей! Проклятый шайтан! — зло процедил Далат-хан, сжимая пухленькие кулачки, а потом медленно повернул голову к Ишани. — А что это ты такая добрая, а? Может, думаешь, что я вчера родился? Или что я такой же бестолковый, как тот беззубый стражник у северных ворот? С чего вдруг такая забота о второй бегум?

— Я хоть и выросла не во дворце, но не так глупа, чтобы не понять, кто спас меня, — гордо вскинув подбородок, ответила дикарка. Она развернулась и быстро пошла прочь.

Далат-хан несколько секунд смотрел ей вслед, после чего засеменил в другую сторону, не переставая возмущаться:

— О, Гуля-я-ям! Да поразит тебя бородавчатая жаба! Чтоб ты каждую ночь видел во сне, как твой плов съедают слуги, а бараньи рёбрышки превращаются в камни! Чтоб твой язык распух от лжи, а уши завяли, как старые финики! Подлый змей, подползающий к чужому гнезду! Чтоб твои шальвары спадали в самый неподходящий момент, а туфли натирали мозоли, когда ты будешь убегать от гнева Повелителя! Храни его Аллах!