Чтение онлайн

— Вторую бегум выкрадут? — холодно поинтересовалась Фирузе, и Шах кивнул.

— Да. Как мы и решили раньше. Выкрадут из дворца и продадут Джарсат-хану. Представь, какой позор для Великого Могола! Его бегум окажется в плену у заклятого врага! Это не просто унижение для Арсалана, это мощный удар по его авторитету, по его чести, по самой основе его власти. Как он сможет управлять империей, зная, что его любимая женщина томится в плену, возможно, подвергается пыткам или ещё чему-то худшему? Это выведет падишаха из равновесия, лишит сна и покоя. Заставит принимать опрометчивые решения, потому что он будет разрываться между долгом и личными чувствами. А пока Арсалан будет метаться, пытаясь вернуть свою раджпутку, мы получим время и возможность укрепить позиции. Твоё присутствие рядом с ослабленным падишахом, нуждающимся в надёжной опоре и новом наследнике, будет выглядеть спасением для династии. Живая, но опозоренная и пленённая раджпутка принесёт нам куда больше пользы, чем мёртвая. Она станет постоянной занозой в сердце Арсалана и оружием в руках Джарсат-хана, которое будет истощать силы падишаха. Вот тогда, дитя моё, Великий Могол будет готов принять любое решение, которое укрепит его трон. И этим решением станешь ты.

Это утро для меня было особенным. Я не просто любовалась первыми солнечными лучами, а наблюдала за началом большого дела, которое обещало изменить облик всего сада. Для меня подготовили специальное место в галерее, с балкона которой открывался превосходный обзор на весь участок работ. Здесь я могла спокойно следить за их ходом, не привлекая излишнего внимания.

Первым делом рабочие приступили к самому главному — рытью русла от канала, что проходил за стенами дворцового сада. Оно должно было стать артерией, по которой живительная влага хлынет в накопительный бассейн. Лопаты и кирки с глухим стуком входили в землю, поднимая клубы пыли и комья глины. Я наблюдала за слаженной работой, немного расстраиваясь из-за того, что не могу присутствовать непосредственно на месте строительства. Тем временем опытные мастера уже начали разметку будущего котлована под фундамент гидротарана. Именно в этом месте мощь потока должна будет преобразоваться в энергию, поднимающую воду наверх.

Весь этот процесс завораживал. И особенно шахзаде Амира, который находился рядом со мной. Он даже позабыл о своём любимом развлечении. Малыш очень любил рассматривать карточки с яркими картинками, целую серию которых по моей просьбе изготовил придворный художник. Но сейчас, не отрывая глаз, следил за рабочими.

— Смотри, Амир, — я указала на одну из карточек, где был нарисован мужчина с лопатой. — Этот человек собирается «копать». Люди, которые внизу, тоже копают землю. Повтори за мной: «копать».

Мальчик сосредоточенно нахмурил бровки и, подражая моей интонации, старательно произнёс:

— Копать!

— Молодец! — похвалила я его, поглаживая по голове. — Ты у меня очень умный мальчик.

В арочном проёме показалась кругленькая фигурка Далат-хана. Он подошёл к нам, и Амир радостно захлопал в ладоши, указывая на работающих внизу людей:

— Копать! Копать!

Пухлые щёки евнуха расплылись от широкой улыбки.

— О, небеса! Это самое чудесное, что я слышал за последнее время!

После чего Далат-хан повернулся ко мне и важно объявил:

— Госпожа, Махмуд-ага велел вам передать, что мастера изготовили эти… О, Аллах, я забыл, как называются эти шайтан-приспособления! — он хлопнул себя по лбу и закатил глаза. — Ах да! Клапаны! Мир-и-Саман очень хочет, чтобы вы взглянули на них.

Оставив Шахзаде Амира под присмотром няньки и служанок, я поднялась, прикрыла лицо шалью и в сопровождении евнуха отправилась в другую часть дворца. Пройдя несколько уютных двориков, мы оказались перед неприметной дверью. Далат-хан почтительно распахнул её, пропуская меня вперёд. В центре пустой комнаты стоял большой стол, на котором лежали недавно изготовленные клапаны. Махмуд-ага, стоящий рядом, почтительно поклонился.

— Взгляните, Нала-бегум. Мастера изготовили всё точно по вашим чертежам.

Я подошла к столу и внимательно осмотрела готовые детали. Отдельно лежали массивный ударный клапан и более изящный нагнетательный. Бронза блестела, каждый изгиб был отполирован, резьба казалась идеальной. Внешне всё выглядело безупречно, но когда я приподняла ударный клапан, моё лицо слегка омрачилось. Пальцы скользнули по кромке, и я заметила небольшую, но чётко различимую неровность по всему периметру поверхности. Казалось, что при отливке или последующей обработке край клапана немного «повело», и он не был идеально плоским. А это значило, что клапан не сможет плотно прилегать к своему гнезду, и часть воды будет неизбежно просачиваться, снижая эффективность удара.

— Махмуд-ага, работа проделана большая, и мастера потрудились на славу. Но, к сожалению, есть изъяны, которые требуют доработки. Вот здесь, на ударном клапане, — я указала пальцем на проблемную часть, — край должен быть идеально ровным, без малейших зазоров. Иначе клапан не сможет плотно закрываться, и вся сила удара, которая должна толкать воду, будет теряться.

— Я понял, Нала-Бегум, — Мир-и-Саман задумчиво кивнул. — Мастера всё исправят.

Далат-хан, который всё это время стоял чуть поодаль, засиял, как начищенная медная тарелка. Гордость буквально распирала его.

— Наша госпожа мудрее десяти тысяч учёных мужей, собранных в одном месте! Умна, как джинн из самой древней лампы! Её мудрость сияет ярче тысяч солнц!

Я не смогла сдержать смех.

— Далат-хан, ты рискуешь перехвалить меня! Твоя похвала слаще халвы!

Евнух с довольным лицом поклонился. А Махмуд-ага тоже рассмеялся:

— Ну каков же ты льстец!

— Никакой лести, ага! Спаси Аллах! — возмущённо воскликнул Далат-хан. — Истинная правда!

* * *

Примерно через час Далат-хан уже прохаживался по гарему, исполняя свои обязанности. Он проверял, насколько чисто прибраны комнаты наложниц, достаточно ли усердно девушки занимаются рукоделием и не плетут ли, упаси Аллах, какие-либо интриги за его спиной. Нос евнуха даже принюхивался к запахам, чтобы убедиться, что никто не готовит запрещённых снадобий. Он то и дело издавал недовольные звуки, когда замечал что-то, по его мнению, возмутительное.

— Ай-ай-ай! Лейла, ты опять витаешь в облаках, вместо того, чтобы вышивать! Что это за стежок? Разве так должна трудиться наложница, которая мечтает о милости Повелителя? Это же позор для всего гарема! А ты, Гульбахар, почему твои волосы не убраны так, как того требует этикет? Словно дикая кобылица из степи! Немедленно причешись и приведи себя в порядок!

Внезапно взгляд Далат-хана зацепился за фигуру Зарнигар-ханум, которая быстро шла по коридору, прижимая к груди какой-то сверток. Глаза евнуха тут же загорелись живым неприкрытым любопытством.

— Ох-хо-хо! Что же это такое? — пробормотал он себе под нос, направляясь следом за распорядительницей гарема.

Когда смотрительница гарема вошла в свою комнату, Далат-хан притаился рядом, навострив уши.

— Парвин, возьми это и спрячь! — услышал он взволнованный шёпот Зарнигар-ханум. — Это подарок принцессы Фирузе нашему Повелителю! Никому ни слова не говори!

Подарок от Фирузе? Да ещё и такой, который нужно прятать! В голове евнуха уже роились самые невероятные догадки. Он едва успел скрыться за ажурной колонной и втянуть живот, когда распорядительница гарема снова вышла в коридор. Она огляделась и пошла к лестнице, ведущей на первый этаж. Далат-хан еле дождался, пока её фигура окончательно не скроется за поворотом. А потом с громким свистящим выдохом расслабил живот, который вернулся на свое привычное место с лёгким дрожанием. Евнух тяжело опёрся о колонну, утирая со лба крупные капельки пота тыльной стороной ладони.

— Ну и дела! Аллах свидетель, я скоро стану тонким, как папирус, от всех этих гаремных тайн!

Он вышел из своего убежища и долго хмурил брови, стараясь придать пухлому лицу самое угрожающее выражение, какое только мог. После этой драматичной подготовки Далат-хан распахнул дверь комнаты Зарнигар-ханум и стремительно вкатился внутрь. Служанка Парвин испуганно обернулась. Её глаза расширились от неожиданности.

— Почтенный! Что вы здесь делаете?

Евнух приблизился к ней и угрожающе прошептал: