Чтение онлайн

Ишани замерла. Слова евнуха прозвучали так сладко, что на миг она почти поверила, что такое возможно, но потом глаза девушки подозрительно прищурились.

— И что же мне нужно сделать для этого?

Далат-хан улыбнулся ещё шире.

— Ничего ужасного, дитя! Даже наоборот! Ты должна спасти нашу госпожу Налу-бегум!

Сведённые в настороженную линию брови Ишани снова взлетели вверх.

— От кого? — выдохнула она, не веря своим ушам.

— Об этом мы поговорим вечером, — тихо сказал евнух, — когда гарем будет спать. Но ты должна пообещать мне одну вещь. После того как Повелитель смилуется над тобой, и тяжкое ярмо с твоей шеи будет снято, ты верой и правдой станешь служить нашей госпоже Нале-бегум. Её безопасность и благополучие станут твоей главной заботой. Понятно?

Ишани медленно кивнула.

— Клянусь душами моих покойных родителей, клянусь священным огнем, что горит в моём сердце, и кровью предков, текущей в моих жилах, что буду верна Нале-бегум до конца своих дней.

Между тем, вдалеке от столицы, в залитой солнцем провинции, где правил младший брат падишаха принц Джамшид, воздух дрожал от звуков труб и барабанов. Золочёные ворота дворца распахнулись, впуская пышный караван. Во главе процессии, мерно покачивая головой, украшенной драгоценной попоной, шёл огромный белый слон. На его спине возвышался паланкин, завешенный плотным шёлком, скрывающим пассажиров от дорожной пыли и любопытных глаз.

Статный и широкоплечий принц Джамшид в лёгком кафтане шафранового цвета уже ждал во внутреннем дворе. Как только слон по команде погонщика грузно опустился на колени, слуги подкатили к нему платформу с лестницей. Принц подошёл ближе и протянул руку, помогая сойти с него женщине в богатом наряде.

— Приветствую вас, матушка, — голос Джамшида прозвучал мягко и почтительно. — Свет вашего приезда озарил мои земли.

Женщина откинула вуаль и улыбнулась.

— Сынок! — выдохнула она, сжимая его лицо в ладонях. Махд-и-Муаззама притянула голову сына к себе, целуя в лоб, как делала это, когда он был ещё ребёнком. — Хвала Аллаху, мы добрались! Дорога была долгой, но один взгляд на тебя смыл всю усталость!

Следом за ней по ступеням спустилась вторая дама, одетая с не меньшей роскошью. Джамшид с той же учтивостью подал руку и ей.

— Тётушка Гюльбахар, — он коснулся губами её руки, склонив голову. — Добро пожаловать в мою обитель. Пусть стены этого дворца станут для вас родным домом.

— О, Джамшид, ты стал настоящим мужчиной, под стать своему отцу, — улыбнулась тётушка, оглядывая племянника с гордостью. — Твой приём достоин падишаха.

Вокруг суетились слуги, разгружая сундуки, а Джамшид, бережно придерживая обеих женщин под руки, повёл их в прохладу дворцовых залов. Он помог матери и тётке устроиться на парчовых подушках и произнёс, подавая Махд-и-Муаззаме кубок:

— Вам необходимо освежиться после столь долгого и утомительного пути. Комнаты уже готовы. Как только пожелаете, вас проводят в покои, чтобы вы могли отдохнуть и набраться сил.

Махд-и-Муаззама тяжело откинулась на спинку дивана, прикрыв глаза. Её лицо, минуту назад сиявшее радостью встречи, омрачилось тенью тревоги и раздражения.

— Твой брат не знает, что я здесь, дорогой. Он будет в ярости. Арсалан думает, что я всё ещё нахожусь в доме своей сестры. Я больше не могла выносить этого. Быть гостьей, которая на деле лишь пленница!

— Я не должен осуждать своего брата. Он наш Повелитель, Падишах мира, и каждое его решение — закон. Но... — Джамшид немного помолчал, а потом с упрёком продолжил: — Но увлечения женскими прелестями не должно затмевать сыновний долг. Ему следовало бы проявлять к матери должное уважение, а не отсылать, словно провинившееся дитя. Рай находится под ногами матерей, и даже падишах не вправе забывать об этом. Но теперь вы в моём доме, матушка. И здесь вы хозяйка, а не пленница.

— Сынок, я так горжусь тобой… — начала Махд-и-Муаззама, ласково касаясь его плеча. — В тебе я вижу ту же стать, ту же мудрость и силу, что были у твоего покойного отца в лучшие годы. В твоих глазах горит огонь, которого порой так не хватает другим... Скажи мне, свет моих очей, как мои внуки? Здоровы ли они? Радуют ли тебя своими успехами?

— Мои сыновья, хвала Аллаху, проявляют недюжинный ум. Все трое шахзаде уже бегло читают Священный Коран, уверенно знают числа и основы арифметики. Мудрый мулла говорит, что они схватывают всё на лету. А моя вторая жена, Лия-бегум, — Джамшид улыбнулся, и в его глазах вспыхнул тёплый огонек, — ждёт ребенка. Даст Аллах, это будет ещё один шахзаде, крепкий и здоровый, который продолжит наш род.

Махд-и-Муаззама слушала его с искренней счастливой улыбкой. Она протянула руку и нежно погладила сына по щеке.

— Поздравляю, сын мой! Моё сердце радуется за тебя и твою крепкую семью. Пусть Всевышний хранит и тебя, и твоих благословенных детей. Ты истинный продолжатель нашего великого рода. Как жаль, что у Арсалана лишь дочери и наше великое горе — шахзаде Амир. Судьба порой так жестока к сильным мира сего…

— Возможно, вторая бегум подарит повелителю наследника, — Джамшид, прищурившись, наблюдал за матушкой, — если первая до сих пор не справилась с этим.

— Вряд ли, сынок. Мне кажется, у повелителя рождаются только девочки, словно сам Всевышний не желает видеть его прямое продолжение. Но знаешь... — она посмотрела на Джамшида долгим многозначительным взглядом, — лучше уж так, чем ещё один больной слабый наследник, который позорит имя великой династии и тянет её к закату.

Пока Махд-и-Муаззама говорила, лицо Джамшида оставалось непроницаемым, но в его глазах вспыхнул едва заметный огонёк. Он не спешил высказывать свое мнение, предпочитая слушать.

В этот момент в разговор деликатно вмешалась Гюльбахар-бегум, которая до сих пор хранила молчание, лишь изредка поднося к губам кубок с шербетом.

— Ты слишком строга в своих суждениях, дорогая сестра. Повелитель ещё молод, в расцвете своих лет и сил. Аллах милостив, и у него еще может быть много детей. Судьба непредсказуема. Кто знает, какие дары нам преподнесёт завтрашний день. Не стоит отчаиваться раньше времени.

Махд-и-Муаззама недовольно поджала губы.

— Да, это так. Но жизнь моего сына портит эта раджпутская змея, которая, словно ядовитый плющ, опутала его разум. Она околдовала его и хитростью отвернула от истинных ценностей. Арсалан забыл, что значит быть справедливым правителем. Его сердце пленено страшной женщиной. Она лишь сеет смуту и притягивает несчастья к нашему дому!

Махд-и-Муаззама нервно обмахнулась веером, инкрустированным перламутром и перьями павлина.

— Мне нужно прилечь, — наконец устало произнесла она. — Дорога, эти разговоры... Я чувствую себя совершенно разбитой.

Джамшид тут же сделал едва заметный знак рукой. Двое евнухов помогли женщинам подняться и проводили их из зала.

Как только матушка ушла, принц тоже покинул прохладные залы гарема, направляясь прямиком в гостевые покои.

Шейх Ахмад в ожидании сидел в роскошной комнате. Услышав шаги, визирь поднялся и поклонился, как только Джамшид переступил порог.

— Приветствую тебя, визирь, — кивнул ему Джамшид, опускаясь на подушки. — Надеюсь, дорога из Фатехпура не была слишком обременительной?