Чтение онлайн

Я отнесла бумаги в свои покои и вышла в сад Тысячи Роз. Ароматы цветов смешивались в невообразимый букет, и я глубоко вдохнула, чувствуя, как напряжение медленно покидает моё тело. Было тихо, лишь слышался тихий шорох листьев от падающих на них капель. Запах мокрой земли казался особенно густым. Работы из-за дождя не велись, и я остановилась у галереи, размышляя, стоит ли подниматься на балкон, чтобы осмотреть, что уже успели сделать. И тут раздался крик. Прежде чем я успела осознать, что происходит, мощный толчок отбросил меня в сторону. Я не удержалась на ногах, упала на мягкую земляную насыпь и тут же услышала оглушительный грохот.

Огромный старый горшок, стоявший на балюстраде над моей головой, разбился вдребезги о мраморные плиты сада там, где только что стояла я. Ещё мгновение и... Я повернула голову. Рядом со мной, тяжело дыша, на боку лежала… Ишани. Её одежда была испачкана землей, а на руке виднелась тонкая полоска крови.

И тут же раздался истошный вопль:

— Аллах Всемогущий! Что это?! Нала-бегум! Госпожа!

По дорожке, заламывая руки, бежал Далат-хан.

Я тяжело дышала, пытаясь унять дрожь в руках. Мой взгляд вновь встретился с глазами дикарки.

— Что ты здесь делаешь, Ишани?

— Я шла в гарем за грязным бельем, — ответила она, указывая на пустую плетёную корзину, которая валялась на дорожке.

— Лекаря! Зовите лекаря! — приказал подбежавший Далат-хан евнуху, следующему за ним. — Какое несчастье! Что ты опять натворила, проклятая дикарка?! Возвращайся к себе в прачечную и жди смерти!

Девушка вскочила на ноги и бросилась прочь. Я же лежала на мягкой земле, чувствуя, как адреналин постепенно покидает тело. Евнух помог мне подняться и осторожно повёл к выходу из сада.

— С вами всё в порядке, госпожа? Вы не ушиблись? У вас ничего не болит?

— Я упала на мягкую землю, — ответила я, с подозрением поглядывая на него. — Послушай, мне кажется, раньше там не было этого горшка…

— Горшок? Какой горшок, госпожа? — Далат-хан сначала уставился на меня немигающим взглядом, а потом его глаза беспокойно забегали по саду. — Ох, Всевышний! Моя бедная прекрасная Нала-бегум, ты, должно быть, сильно ушиблась, раз говоришь такое! Конечно, там всегда стоял горшок! Прекрасный древний горшок с великолепным олеандром! Его установили ещё при отце Повелителя, да будет милостив к нему Аллах! Я сам своими глазами каждый день видел его на том месте!

Я не стала углубляться в этот вопрос, но в душе поселились сомнения. Моя интуиция подсказывала, что здесь кроется нечто большее. Ох и хитрец же Далат-хан!

Евнух проводил меня в покои, уложил в постель и тут же появился вайдья. Он осмотрел меня и с улыбкой сказал:

— Ничего страшного не произошло. Просто лёгкое потрясение. Но для душевного равновесия я посоветовал бы вам успокаивающий настой.

Я послушно выпила горьковатое лекарство, поглядывая на Далат-хана, который стоял в углу, рассматривая потолок с невинным видом. Ничего, я вытащу из тебя правду…

Вайдья ещё не успел выйти из покоев, когда двери распахнулись, и в комнату стремительно вошел Арсалан. Он подошёл к кровати и, опустившись рядом со мной, взял мою руку в свою.

— Что произошло? Как ты себя чувствуешь?

— Сейчас всё хорошо, Повелитель. Но если бы не Ишани, я не знаю, что бы со мной случилось. Она оттолкнула меня, заметив, что сверху падает тяжёлый горшок. Аллах проявил свою милость, послав эту отважную девушку в нужный момент. Она действительно спасла мне жизнь.

Арсалан нежно поцеловал в лоб, после чего повернулся к Далат-хану:

— Немедленно приведи дикарку сюда.

Далат-хан поклонился, склонившись так низко, что казалось, его голова вот-вот коснётся пола. Потом быстро развернулся и поспешил прочь, скрывая довольную улыбку.

* Калам (тростниковое перо) — самый распространённый инструмент письма. Его затачивали особым образом, чтобы линии были тонкими и изящными. Каллиграфия считалась искусством, а мастера письма имели высокий статус при дворе.

Далат-хан не заставил себя долго ждать. Постучав, он вошёл в покои, а следом за ним появилась Ишани. Девушка остановилась в нескольких шагах от порога, поклонилась падишаху и замерла, опустив голову.

Арсалан поднялся и, приблизившись к дикарке, с минуту внимательно рассматривал её.

— Благодарю тебя, — наконец произнёс Повелитель. — Ты спасла жизнь моей бегум, и за это я перед тобой в неоплатном долгу. Я готов исполнить любую твою просьбу. Назови, чего ты хочешь, и это будет исполнено.

Ишани медленно подняла голову, и её тёмные глаза встретились с взглядом Великого Могола. В них не было страха, лишь тень глубокой печали.

— Моё сердце знает лишь одно желание, Повелитель. Вернуться туда, где гуляет вольный ветер, где степь сливается с небом, а конь летит быстрее птицы. Моя душа тоскует по свободе... Но я знаю, что двери в ту жизнь для меня закрыты навсегда, — с горечью произнесла Ишани, опуская взгляд. — Поэтому у меня есть лишь одна просьба. Позвольте мне остаться рядом с Налой-бегум.

Арсалан ответил не сразу. Его брови сошлись на переносице, и между ними образовалась глубокая складка. Он явно сомневался, стоит ли доверять той, кого ещё вчера считали непредсказуемой дикаркой?

Я увидела эту тень недоверия на лице мужа и, поднявшись, подошла к нему. Мои пальцы коснулись напряжённой ладони, заставляя мужа перевести взгляд на меня.

— Повелитель, прошу вас. Пусть эта девушка останется рядом со мной.

Взгляд Арсалана смягчился, когда он услышал в моём голосе кроткую просьбу. Сжав мою руку, Повелитель повернулся к девушке. И в то же мгновение теплота исчезла из глаз мужа.

— Что ж, хорошо, Ишани. Твоя просьба услышана. Но запомни, если с головы моей бегум упадёт хоть волос... Если что-то случится по твоей вине... Я так же легко заберу у тебя жизнь, как только что даровал своё прощение и великую милость. Оступишься — и пощады не будет.

Мой взгляд скользнул к Далат-хану. Скромно и смиренно стоявшему позади Ишани. Рука евнуха потянулась вперёд, он ткнул дикарку пальцем в спину.

— Вы можете верить мне, Повелитель, — быстро произнесла девушка, не поднимая головы.