Чтение онлайн

Арсалан резким движением развернул свиток, и его глаза пробежали по аккуратным строкам.

«Мой император, свет моих очей и господин моего сердца!

В эту ночь, когда две луны должны соединиться, я трепещу от ожидания. Пусть эти книги станут изысканным наслаждением для Вашего ума, а это масло согреет Вашу кожу, Повелитель, и разожжёт пламя в сердце…

Ваша смиренная рабыня и вечная услада, принцесса Фирузе.».

Могол смял свиток в кулаке, и в этот момент послышался нежный перезвон лютни, сливающийся с нежными звуками флейты. Музыка приближалась, становясь всё отчётливее. В дверь постучали, и в покои заглянул стражник. Не поднимая головы, он доложил:

— Фирузе-бегум, Повелитель.

Арсалан не успел ничего ответить, как дверь распахнулась шире, и в неё, словно лёгкое облако, вплыла Фирузе. Девушка была закутана в полупрозрачный струящийся плащ, который полностью скрывал её фигуру. За ней показались три женщины-музыкантши. Не прерывая игры, они почтительно поклонились и бесшумно присели у стены, продолжая свою зачаровывающую мелодию. Падишах наблюдал за этой картиной с нескрываемым гневом, который, казалось, вот-вот выплеснется наружу. Его чёрные непроницаемые глаза сверлили Фирузе. Но она, опьянённая собственной дерзостью и самоуверенностью, казалось, не замечала бури, что собиралась во взгляде Могола.

С грацией кошки принцесса прошла в центр комнаты и остановилась. Мелодия чуть изменилась, стала более ритмичной и страстной. Девушка медленно подняла руки, и плащ соскользнул с её плеч, упав к ногам. Под ним было ослепительное одеяние из тончайшего шёлка. Фирузе начала танцевать. Её движения были плавными, манящими, исполненными неприкрытой чувственности. Бёдра покачивались, руки извивались, словно лозы. А глаза принцессы, томные и полные предвкушения, были прикованы к Арсалану.

Падишах опустился на низкий диван, глядя на танцующую Фирузе. Уголки его губ изогнулись в едва заметной улыбке. И эта улыбка стала для девушки не чем иным, как подтверждением её триумфа, знаком восхищения и разгорающейся страсти, которую она так жаждала пробудить.

Танец Фирузе стал ещё более смелым, её движения откровеннее. Она начала плавно приближаться к Арсалану, словно мотылёк, летящий на огонь. Глаза принцессы были прикованы к лицу Повелителя, и она видела в его взгляде то, что хотела видеть — мужчину, пленённого её красотой. Девушка тянула к падишаху руки, изгибалась и, наконец, оказалась так близко, что тонкий шёлк одеяния почти коснулся его. Тяжело дыша, Фирузе опустилась на колени перед Арсаланом. И склонила голову, распуская по полу водопад чёрных волос, словно предлагая себя в жертву.

Падишах махнул рукой в сторону музыкантш. Музыка стихла, и женщины поторопились бесшумно выйти из покоев, оставляя Повелителя и Фирузе наедине. Принцесса продолжала стоять в покорной позе. На её губах играла довольная улыбка. Она уже предвкушала, как Арсалан протянет к ней руки, и его взгляд будет полон огня. Девушка была уверена, что её чары сработали, и теперь Великий Могол полностью в её власти. Фирузе ждала прикосновения, наслаждаясь моментом своей, как ей казалось, полной победы.

— Посмотри на меня, Фирузе, — холодно произнёс падишах, и она подняла глаза. — В мои покои не принято приходить без приглашения.

Для принцессы это было хуже, чем пощёчина. Её словно окатили ледяной водой. Самоуверенная улыбка медленно сползла с лица Фирузе.

— Простите меня, Повелитель, — её голос был полон нежности и притворного раскаяния. — Я лишь хотела подарить усладу вашим глазам, рассеять усталость и наполнить ваши покои красотой… Моя дерзость простительна… ведь я горю желанием быть ближе к вам…. Мне можно остаться?

Арсалан поднялся с дивана, величественный и неприступный.

— Я отбываю навстречу войскам неприятеля. Путь будет долог, поэтому моё время бесценно. Ты должна вернуться в свои покои.

Он отвернулся, а Фирузе застыла на коленях, словно статуя, высеченная из камня. Вся её самоуверенность была растоптана равнодушным взглядом и холодным приказом Повелителя. Ощущая, как горячий прилив стыда обжигает лицо, Фирузе поднялась с колен и направилась к двери.

— Фирузе, — раздался за спиной голос Арсалана, остановив её у самого порога.

Принцесса повернулась. Падишах держал в руках шёлковый свёрток и протянул его Фирузе со словами:

— Прежде чем преподносить дары, убедись, что ты понимаешь, какой тайный смысл скрыт в них.

В глазах Могола не было гнева, лишь абсолютное ледяное безразличие. Этот взгляд обесценивал не только её подношения, но и её саму. Принцесса взяла свёрток и, поклонившись, вышла.

Она почти бежала по извилистым коридорам дворца, задыхаясь от гнева. Добравшись до своих покоев, Фирузе распахнула дверь с такой силой, что та ударилась о стену, и, не глядя на перепуганных служанок, прошипела:

— Прочь! Все вон! Немедленно!

Девушки выскочили в коридор и выстроились у стены, не замечая Далат-хана, который с улыбкой наблюдал за происходящим из-за колонны.

— Что, вернулись подарочки? — промурлыкал он себе под нос. — Похоже, книжка про старческие немощи не слишком пришлась по вкусу Повелителю, храни его Аллах. Что поделать… Что поделать…

Тем временем, тяжело дыша, принцесса присела на кровать и дрожащими пальцами развернула свёрток. Что не так? Что оскорбило падишаха? Девушка раскрыла книгу на закладке, которую заботливо оставила в разделе, восхваляющем мужскую силу. Кровь отхлынула от лица, когда она увидела заголовок: «О лечении старческой немощи, вялости чресл и недержании газов».

— Нет! Этого не может быть! — её голос сорвался на хриплый, полный ярости крик. — Нет!

Фирузе схватила флакон. Золотая пробка с тихим щелчком поддалась, обнажая горлышко. Девушка капнула маслянистую жидкость на кончик указательного пальца и провела им под носом. Эти благовония стоили столько золота, что на него можно было бы содержать небольшой отряд личной стражи в течение нескольких месяцев!

И тут же кожу опалило нестерпимым обжигающим жаром. Нежный участок кожи вспыхнул, словно от прикосновения раскаленного угля. Фирузе бросилась к кувшину с водой, который стоял на мраморном столике у кровати. Её руки дрожали, когда она опрокинула часть содержимого на лицо, пытаясь смыть жгучую жидкость с обожжённой кожи под носом.

Холодная вода должна была принести облегчение, но произошло обратное. Едва струя коснулась воспалённого участка, жар вспыхнул с новой силой. Принцесса издала громкий вопль.

Прячущийся за колонной Далат-хан тихо зацокал языком, качая головой.

— Ох, ох... Неужели благовония разожгли пламя страсти у персидской кошки? Они точно согреют сильнее, чем объятия Повелителя!

Вечер спускался на дворец Раджи, обволакивая тенистые галереи мягким золотом последних лучей. Я стояла у окна, размышляя о будущем. Сегодня пятница, день, когда Арсалан женится на персидской принцессе. Этой ночью она останется в его покоях. В его постели…