Чтение онлайн

_________

Улус — в контексте нашей истории слово «улус» имеет куда более глубокое и всеобъемлющее значение, нежели просто «племя» или «народ». Исторически термин «улус» (от тюркского и монгольского ulus) обозначает не только сообщество людей — род, племя, народность, но и их территорию, их кочевое или полукочевое владение, а также всю социально-политическую и экономическую структуру, обеспечивающую их существование. Для кочевников времен Могольской империи, таких как народ Асхаб-хана, улус — это их вселенная. Это не просто место, где они ставят свои юрты, это их корни, их предки, их будущее. Это единство крови, земли, обычаев и власти. Улус включает в себя:

— Людей: Всех членов рода от младенца до старейшины, связанных родственными узами и общими традициями.

— Территорию: Земли, по которым они кочуют, пастбища, источники воды, охотничьи угодья — все, что обеспечивает их выживание.

— Власть: Авторитет хана или предводителя, который объединяет и защищает улус, принимает решения в интересах своего народа.

Для кочевника потеря улуса равносильна потере всего: земли, семьи, идентичности, смысла жизни. Таким образом, любое предложение, которое касается будущего улуса, воспринимается с предельной серьёзностью и рассматривается через призму его выживания и процветания.

Бике — (также встречается как «бикеш» или «бекем») — это древний тюркский титул, используемый для обозначения знатных женщин, обычно дочерей или жен правителей: ханов, беков и других вождей. Оно не просто указывает на родственную связь, а подчёркивает высокий статус и исключительное положение в обществе кочевников.

На площади перед дворцом ветер рвал тяжёлые стяги, ржали кони, слышались резкие команды десятников. Арсалан стоял на балконе, сжимая руками холодный камень перил. Он уже был облачен в усиленную зерцалом* кольчугу, которая плотно облегала грудь. Шлем с плюмажем покоился на столике рядом. Падишах смотрел вниз и видел тысячи клинков, готовых пролить кровь врага. Тихие шаги за спиной заставили обернуться. Шах Шахрияр. Он встал рядом, глядя на часть войск Великого Могола.

— Впечатляет… — задумчиво произнёс Шах. — Пусть ваш клинок будет острым и беспощадным. Враг не оценит милосердия, он понимает только силу. Возвращайтесь с победой, падишах. Трон стоит прочно на костях тех, кто посмел усомниться в вашем праве на него. Пусть враги станут пылью под копытами вашего войска. Я буду ждать вестей.

Арсалан кивнул, принимая напутствие.

— Благодарю за верность нашему союзу. Когда пыль битвы осядет, мы разделим славу этой победы, Шахрияр.

Перс чуть склонил голову, и его голос стал вкрадчивым:

— Слава победы сладка, падишах. Но союз скрепляется не только кровью врагов на поле брани. Есть и иная кровь, иные клятвы... Моя дочь, принцесса Фирузе, была передана в ваш дом, чтобы украсить его и продолжить великий род. Однако до меня доходят слухи, что двери ваших покоев так и остались заперты для бегум в ночь никяха. «Вход в сад» не состоялся. Цветок не был сорван. Скажите мне, как мужчина мужчине, какая печаль помешала вам пригласить Фирузе к себе? Неужели красота моей дочери не зажгла огонь в вашей крови?

— Красота принцессы Фирузе подобна редкому алмазу. Но когда лев готовится к прыжку, он не отвлекается на аромат цветов. В жилах воина перед битвой должен течь огонь, а не мёд, — спокойно ответил Арсалан, не глядя на Шахрияра. — «Вход в сад» — это награда для того, кто вернулся с победой, а не аванс тому, кто только собирается омыть руки в крови врага. Моё сердце сейчас принадлежит империи. Когда враг будет разбит, тогда и наступит время для радостей.

— Мудрые слова, падишах. Но война — это госпожа, которая часто забирает лучших, не спрашивая их согласия. Мы все лишь гости в этом мире, и под доспехами бьётся смертное сердце. А что, если стрела судьбы уже выпущена? — перс внимательно взглянул на Арсалана. — Фирузе молода и полна сил. Одна ночь могла бы стать залогом того, что ваше величие не угаснет, даже если Аллах призовет вас к себе. Дитя, рождённое от этого союза, стало бы тем самым незыблемым столпом, на котором удержалась бы империя Моголов. Без наследника трон превратится в лакомый кусок, который разорвут на части ваши же визири. Неужели вы готовы рискнуть всем своим наследием?

— Я приму смерть в бою, если на то будет воля Аллаха. Но моя кровь не иссякнет. Первая бегум носит под сердцем дитя, и я верю, что она подарит мне наследника, — падишах повернулся к Шахрияру, который жадно слушал его слова. — Но даже если небеса решат иначе, трон не останется без хозяина. Его займет мой брат Джамшид. Да, он поднял против меня меч, но в его жилах течёт та же священная кровь Великих Моголов, что и в моих. Мы можем ненавидеть друг друга, но мы — одно целое. Если же суждено погибнуть и мне, и ему, трон унаследует его сын. Только Аллах решит исход битвы, и я доверяю Его правосудию больше, чем человеческим опасениям.

Арсалан решительно взял со стола шлем и, развернувшись, стремительным шагом направился к выходу. Шахрияр смотрел вслед падишаху, пока его мощная фигура не исчезла в дверном проёме. Лицо перса оставалось непроницаемым, но глаза потемнели от злости. В нём клокотала ярость.

Огонь не вспыхнул. Как женщина может быть столь бездарной в своём главном предназначении?

Шах вернулся в свои покои и приказал слуге:

— Иди и скажи Фирузе, что я жду её. Пусть немедленно идёт сюда!

Далат-хан в это время был чрезвычайно занят делом государственной важности: он пытался выманить павлина из-под огромного резного сундука на ножках. Тот забежал из сада и теперь наотрез отказывался выходить. Евнух, кряхтя и отдуваясь, стоял на четвереньках, размахивая перед мордой птицы куском засахаренного инжира и приглушенно чертыхаясь.

— Выходи, отродье шайтана! Иначе я сделаю из твоих перьев метёлку для пыли!

Павлин пронзительно крикнул и клюнул Далат-хана в палец. Евнух взвизгнул, подскочил, едва не снеся головой тяжелый подсвечник, и в этот момент заметил движение в коридоре. Отряхнув колени, он высунул нос за портьеру и удивлённо приподнял брови. У входа в женскую половину слуга персидского шаха что-то шептал Зарнигар-ханум. Распорядительница гарема коротко кивнула, после чего мужчина ушёл.

Зарнигар же, приподняв юбки, помчалась в сторону покоев принцессы Фирузе.

— Ого... — пробормотал Далат-хан. — Если Зарнигар бегает так быстро, значит, во дворце либо пожар, либо кто-то скоро лишится головы. А так как дымом не пахнет...

Дуя на палец, евнух направился вслед за распорядительницей, прижимаясь к стене. Пахло крупными неприятностями, а в мутной воде, как известно, ловится самая жирная рыба.

Как только Зарнигар-ханум вошла в комнаты принцессы, Далат-хан замер у двери.

— Госпожа, отец требует вас к себе. Немедленно! — послышался голос распорядительницы.

Послышался шорох одежды и торопливые шаги. Поняв, что женщины сейчас выйдут, евнух юркнул в глубокую нишу. Он буквально врос в холодный камень стены, стараясь слиться с тенью. Дождавшись, когда Зарнигар и Фирузе скроются за поворотом, Далат-хан припустил следом. Принцесса повернула в крыло, где расположился Шах Шахрияр, а распорядительница гарема ушла в сторону кухни. Евнух метнулся к замочной скважине и сразу же услышал полный гнева голос персидского правителя:

— Подойди ближе, «гордость моего рода», — в голосе Шахрияра было столько яда, что Далат-хан невольно отшатнулся от двери, прежде чем снова прильнуть к ней. — Посмотри мне в глаза и скажи: как случилось, что падишах говорит о тебе так, будто ты не стоишь его внимания в ночь никяха?