Чтение онлайн

— Чего тебе нужно? — Фирузе недовольно скривилась. — Старый мешок с потрохами…

Евнух смиренно склонил голову, пряча в уголках губ ехидную усмешку.

«Мешок, значит? Ну-ну…».

— Прошу прощения, о прекраснейшая из роз, чьи шипы сегодня особенно остры, — слащаво пропел он, отвешивая поклон. — Вам послание от Повелителя.

Отбросив веер, Фирузе резко села.

— Говори!

— Наш падишах, да продлит Аллах его дни, крайне томится в своем военном стане. Повелитель требует, чтобы вы, о драгоценная бегум, немедленно отправились к нему.

— В лагерь? — не веря своим ушам, переспросила Фирузе.

— Именно так, — Далат-хан прижал руку к сердцу. — Повелитель дал понять, что жаждет ласк, которые может подарить только законная супруга и истинная жемчужина его гарема.

Фирузе вскочила с кровати, её глаза сияли лихорадочным блеском.

— Собирайте вещи! — приказала она служанкам, которые застыли у стены. — Самые лучшие наряды! Золото, шелка! Я должна выехать немедленно!

Далат-хан попятился к двери, не переставая кланяться. Как только он ушёл, принцесса помчалась к отцу. Шах Шахрияр сидел в саду в тени раскидистого чинара, лениво наблюдая за играющими обезьянками.

— Отец! — Фирузе упала перед отцом на колени. — Повелитель хочет, чтобы я немедленно прибыла в его стан!

— Что? Неужели? — Шахрияр схватил дочь за плечи. — Это замечательно, дочь моя! Просто великолепно! Теперь ни одна живая душа, ни один интриган во дворце не посмеет усомниться в твоём положении! А может, Аллах будет к нам благословен, и именно в стане ты зачнёшь от Повелителя! Тогда нам не понадобится помощь со стороны! Прихвати с собой настой для плодовитости, дочь моя!

Спустя час ворота дворца распахнулись, выпуская кортеж. В центре, окруженная плотным кольцом стражи, ехала Фирузе в карете. Она чувствовала себя победительницей.

«В этом все мужчины, — думала принцесса, лениво поправляя украшения. – Всё у них сводится к одному. К зову плоти.».

Она презрительно усмехнулась, вспоминая свою соперницу.

«Где сейчас эта первая жена? Стоило бегум скрыться с глаз Арсалана, как сразу же позабыл о ней. Повелитель — просто самец, который проголодался, и я — единственное блюдо, достойное его стола.».

Двери покоев распахнулись, и через порог шагнул Рустам. Его шальвары свисали клочьями, обнажая крепкие, покрытые волдырями ноги. Махд-и-Муаззама, сидящая с холодным компрессом на лбу, медленно опустила руку, сжимающую полотенце. Её взгляд скользнул по ранам слуги с брезгливостью, с какой осматривают испорченную вещь.

— Что случилось?

— Бегум смогла сбежать, Великая Госпожа… — ответил Рустам, опуская глаза.

— Что? — прошипела она, поднимаясь с дивана. — Что-о?! На колени! Встань на колени!

Слуга опустился на израненные колени, даже не поморщившись от боли.

Внезапно унизанная тяжёлыми перстнями рука Махд-и-Муаззамы метнулась вперёд. Звонкая пощечина хлестнула по щеке Рустама. Но он не дёрнулся. Лишь сжал зубы так, что на скулах заходили желваки.

— Ничтожество! — процедила мать падишаха, и второй удар, уже кулаком, пришёлся верному слуге в висок. Рустам пошатнулся, но остался стоять на коленях, словно каменное изваяние.

Махд-и-Муаззама схватила серебряную вазу со столика и со всей силы опустила на его спину.

— Я дала тебе всё! Я сделала тебя человеком! А ты не смог удержать одну-единственную девчонку! — она принялась бить его каблуками расшитых туфель, целясь в рёбра, в живот. — Ты позволил ей уйти!

Рустам принимал каждый удар молча, опустив голову к самому ковру. Он был псом, которого бьёт хозяйка, и больше никем.

— Найди её! — тяжёло дыша, выдохнула Махд-и-Муаззама. — Найди её! Пошёл вон!

Рустам поднялся, оставляя на ковре капли крови, поклонился и, пятясь, вышел прочь. Махд-и-Муаззама брезгливо вытерла руки платком, швырнула его на пол, после чего громко произнесла:

— Эй ты! Хватит трястись!

Из-за бархатной шторы, стараясь не смотреть на пятна крови, показалась молоденькая служанка.

— Позови Хаджи-агу! Живо! — рявкнула Махд-и-Муаззама. — Если через минуту его здесь не будет, я прикажу отрезать тебе уши!

Подобрав юбки, девушка пулей вылетела из покоев.

А вскоре двери снова отворились. На пороге возник тучный евнух в высоком тюрбане и склонился перед Великой Госпожой.

— Хаджи-ага, я позвала тебя, так как дело касается безопасности Империи и чести нашего рода.

Евнух выпрямился, его маленькие глазки настороженно забегали.

— Слушаю и повинуюсь, Госпожа.

Махд-и-Муаззама подошла к нему вплотную и, понизив голос, быстро заговорила:

— Ты же знаешь, что за пленница в нашем дворце? — Хаджи-ага кивнул, и она продолжила: — Никто не собирался причинять ей зло… Как и моему старшему сыну… Ты ведь понимаешь? Но рассудок Налы-бегум помутился. Беременность и переживания… Они свели её с ума… Сейчас бегум Повелителя в бреду, не помня себя, бродит где-то по дворцу. Она опасна…

Глаза евнуха округлились.

— О Аллах! Неужели…

— Ты должен немедленно поднять оставшуюся стражу. Пусть обыщут каждый уголок! — приказала Махд-и-Муаззама.

— Я понимаю, Великая Госпожа, — Хаджи-ага не мог скрыть возбуждения: такие дела происходили в гареме!

— Как только бегум найдут, её должны привести ко мне. В мои покои. Ради блага Империи, Хаджи. Ты понял?

— Будет исполнено, — евнух снова поклонился.

— Ступай, — легко кивнула Махд-и-Муаззама. — И пусть Аллах направит твои шаги.

* * *

Мы с Гюльбахар бежали по тёмным коридорам. Каждый шорох заставлял меня испуганно вздрагивать. Сил уже практически не оставалось.

— Долго мы так не продержимся, — прошептала я, прижимаясь спиной к холодной стене и переводя дух. — Слуга, пришедший меня убить, выживет, я уверена. И первое, что он сделает, поднимет тревогу. Нас найдут.

— Тогда нужно уходить из дворца, — прошептала Гюльбахар, осматриваясь. — Прямо сейчас.

Мы стояли в узком проходе, заставленном корзинами с углём и старыми пыльными коврами. С потолка свисали пучки сушёных трав, а из соседнего помещения доносился слабый запах мыла и щёлока.