Чтение онлайн

– Наглый какой. Ты посмотри, вообще не понимает, где оказался. – Широкий ухмыльнулся, глядя на корчащего от боли Грима. – Теперь сыт? Может, тебе еще добавки накинуть?

– Нет… нет, – прошептал сиплым голос Грим, – я все понял. Не надо.

– То-то же. Давай вставай!

Кое как поднявшись, парень медленно поковылял дальше в сторону ворот. Грим ощущал довлеющие над собой высокие тени с острыми ушами. Надежда на спасение угасала.

Итак, Грим покинул злополучный военный лагерь в сопровождении конвоя и направился к ближайшему городу – Роднеру. Роднер – город, находящийся на маленьком клочке нейтральной территории между Калидиумом и Джакурой. По сути, большая деревня городского типа, являющаяся одним из немногих транспортных узлов между двумя государствами. Около пяти лет назад здесь была проложена первая в истории железнодорожная ветка, предназначенная для двусторонних поставок продовольствия и ресурсов. Трофейная технология, доставшаяся джакурийцам после долгой кровопролитной войны с Атаи, относящаяся к числу тех, которыми джакурийцы не побрезговали поделиться с союзниками. Роднер – одно из немногих мест, откуда можно попасть в закрытую для большей части цивилизованного мира страну. Законы Джакуры суровы, и горе тому, кто попытается пересечь ее границы. Нужно иметь особое разрешение, чтобы сесть на поезд, и к тому же немало заплатить. Поэтому поездка в Даканхар, столицу Джакуры, доступна очень и очень немногим. К сожалению, Гриму повезло оказаться среди редких «счастливчиков».

Путь до города был не самый близкий. Конвой шел уже два часа. Солнце ярко светило над головами, солдаты шли всю дорогу молча, лишь изредка подгоняя Грима пинками. Наручники как будто стали тяжелее, они сильно натирали руки. Тишина Грима угнетала, он не мог отвлечься от дурных мыслей и постоянно нервничал.

– Извините… – тихонько спросил он, слегка повернув голову. – Можно задать вам пару вопросов?

Солдаты ничего не отвечали, высокий сделал злобную гримасу и тихо, угрожающе зарычал.

«Кажется, нельзя…» – подумал он и отвернулся обратно.

Время тянулось крайне медленно, солнце светило так ярко, что обжигало все неприкрытые участки кожи. Джакурийцам, народу, веками жившему в жарких землях, оно было нипочем, но Грим, даже будучи весьма выносливым, шел уже практически на последнем издыхании: сильно хотелось пить, а желание попросить воды приходилось тщательно подавлять – очередная порция тумаков от жажды явно не избавит. Изредка по дороге мимо конвоя проезжали небольшие повозки, поднимавшие большие тучи пыли. Она попадала в глаза и еще больше усугубляла положение.

Прошло около трех часов. Дорога стала спускаться вниз по склону, деревья, растущие вдоль нее, начали редеть, и наконец вдалеке показались колокольни нескольких небольших церквушек.

«Ну наконец-то!»

Грим облегченно вздохнул и оглянулся на своих надзирателей. «Шакалы» шли все так же стойко и размеренно, как и подобает марширующим солдатам, их лица не выражали ровным счетом никаких эмоций. Они напоминали Гриму заводные механические игрушки, которые он видел когда-то в одном из магазинов в районе старого города.

«Господи, они вообще способны испытывать какие-то эмоции, кроме гнева и злорадства? Может, из них эту способность выбивают в армии?»

Постепенно город полностью открылся взору. Перед идущими раскинулся вид на неоднородное море из поднимающихся и опускающихся черепичных крыш.

Деревья вдоль дороги постепенно полностью исчезли, показав городскую стену с высокими воротами, напротив которых собралось множество деревянных повозок. Каменистая и неровная дорога заменилась брусчаткой.

В городе полным ходом шли приготовления к празднику Авельгельма (празднование первого дня лета, по Калидианскому календарю), и этим можно было объяснить большое количество телег торговцев у ворот. Небольшая стайка детей уже окружила некоторые повозки, они с большим интересом разглядывали украшения и прочие товары, привезенные в город по случаю праздника. Дети громко смеялись, скакали вокруг телег, то и дело пытаясь сорвать чехлы с закрытых товаров. Торговцам приходилось собственноручно отгонять любопытную детвору. Конвой прошел через ворота. При виде двух грозных вооруженных джакурийцев дети разбежались, прячась кто за повозки, кто за бочки, выстроенные вряд вдоль дороги. Едва высовываясь, они молча провожали испуганными взглядами двух солдат и пленника.

Улица на въезде в город была с обеих сторон застроена небольшими трехэтажными домами с лавками, располагающимися на нижних этажах. Таким образом, попадая в город, случайный путник мог сразу же закупиться всеми необходимыми (и не очень) товарами, оставив все свои деньги уже на входе в Роднер.

– Еще далеко? – спросил, потирая затылок, полноватый джакуриец. – Меня же перевели только неделю назад, еще не доводилось ходить в Роднер. Аргх…К акое захолустье.

– Судя по тому, что я помню, не очень. Так, посмотрим… – Высокий джакуриец достал маленькую карту. – Нам необходимо пройти до конца этой улицы. Потом свернуть направо, пройти базар, а затем пройти вдоль моста и перейти на противоположную сторону дороги. Там и будет вход на станцию. До отправки поезда осталось…

Тут джакуриец достал из кармана маленькие карманные часы на цепочке и поднес их поближе к морде.

– …45 минут. Там нас будут ждать несколько солдат из внутригородского дежурного поста. Все необходимые документы уже у них, никто из работников станции не станет задавать вопросов.

– Ах, значит, для того, чтоб отвезти документы вперед, лошадь нашлась? – съязвил низкий. – Прекрасно.

«Еще бы кто-то задавал вам вопросы! – подумал про себя пленник. – Кто в здравом уме будет спорить с двумя вооруженными солдатами, тем более с джакурийцами! Им даже документы-то никакие не нужны…»

Эта мысль позабавила Грима, и он невольно усмехнулся вслух. Джакурийцы, услышав это, устремили на него грозные взгляды. Грим понял, что так лучше тоже не делать, и смиренно опустил голову.

– Ну что ж, пошли, – сказал тот, что пониже, – побыстрее сбагрим его этим остолопам и уйдем. Может, даже успеем зайти в трактир на обратном пути, что скажешь?

– Это наша основная цель, – высокий расплылся в довольной улыбке. – Безволосые привозят отличную выпивку к празднику. Но и в обычное время у калидианцев она не самая дурная, как выяснилось. Мы периодически ходим до Роднера с ребятами, когда комендант отсутствует.

– А жизнь у вас здесь все-таки не так плоха, я смотрю? – низкий понимающе закивал головой.

– Вполне. Но если Скалл узнает, забьет до смерти. Это еще один из его пунктиков. Бригадир один раз учуял запах спирта у одного парня в строю и сломал бедолаге десять костей. Он до сих пор с трудом рот открывает.

Низкий удивленно поднял брови.

– Многое я видел, но это даже для задворок через чур. Что с ним вообще такое? Он адекватен?

– Да как сказать… – высокий пожал плечами. – Скорее нет, чем да. К этому надо привыкнуть. Но его есть за что уважать: бригадир Скалл воевал на передовой с первого и до последнего дня войны. Он был на границе, когда атаи вероломно напали, он встретил их раньше всех, он все это видел. Этот джакуриец ненавидит отсиживающихся в штабе всеми фибрами души. Скалл прошел сотни сражений, много славных историй о нем слышал, потом расскажу парочку. Как ни странно, есть даже смешные. Поверь мне, вояка он дикий, совершенно бесстрашный.

– Здорово, конечно, но в этих местах-то это какую роль играет? – спрашивал с недоумением собеседник.

– Да в том-то и дело… – высокий нахмурился и вздохнул. – Война-то кончилась. А старик все еще воюет. То, что сейчас происходит на границе, – это смехотворно, и, похоже, там такие, как Скалл, новым командующим не нужны. Он, вроде как, сам туда хотел отправиться. Как видно, его не пустили.

– И почему?

– Скалл очень принципиальный, жесткий, не гнушается крепкого слова в отношении старших. Вдобавок после многих лет войны у него развилась паранойя. И, возможно, шутки про контузию тоже не совсем шутки… В любом случае, такие как он не нравятся верхушке.