Чтение онлайн

Происхождение главных обвиняемых.

Чтобы верно оценить эту ситуацию, необходимо держать в голове, что практически все главные обвиняемые с юных лет росли в атмосфере заговоров против установленного порядка. Как интеллектуалы, они устраивали заговоры против царя в свои молодые годы, в свои университетские годы, и ежедневно в силу своих занятий встречались со смертью "на пороге" до самых времён торжества Революции. Они пропитались заговорами до мозга костей.

После смерти Ленина в 1924-м между лидерами разразилась борьба за место преемника. Двумя самыми выдающимися соперниками выступили Троцкий и Сталин. Первый был блестящим, разносторонним, динамичным. Второй – грузин, был простым, работящим, с великой способностью к труду – гений организации, человек выдающейся физической и умственной силы и восточного терпения.

В качестве секретаря Коммунистической партии он медленно выстроил свою партийную машину, что привело к поражению Троцкого и его итоговой высылке в 1927-м.

Судя по всему, в тот момент борьба шла не столько между принципами, сколько между двумя личностями. Это подтверждается тем, что многие предлагаемые сейчас Сталиным вещи были частью программы Троцкого. Это следует некоторым образом уточнить тем фактом, что Сталин несомненно, даже в те дни был склонен к программе развития коммунистической идеи в России как "вещи, которую нужно сделать в первую очередь", предоставляя мировую Революцию саму себе.

В то время, как Троцкий был и тогда, и сейчас яростным сторонником превыше всего именно мировой Революции. Тогда Троцкий привлёк большое число восторженных приверженцев из лидеров партии. Эти люди после падения Троцкого были отправлены в глубинку и лишены своих мест в государственном аппарате.

Некоторые позднее отрёкшиеся от идей Троцкого, были приняты обратно в партию и снова получили официальные посты. Тем не менее, над ними всегда висело облако подозрений. Ни одному из них не доверили должности первоклассной важности и было ясно, что нынешние власти никогда не станут настолько им доверять. Таковы были шесть главных обвиняемых.

Следует также держать в уме, что именно Сталин разработал Пятилетний план в 1929-м году после высылки Троцкого. Он включал программы индустриализации и сельскохозяйственной коллективизации. На протяжении 1931-го и 1932-го годов, когда возник предполагаемый заговор, эти планы накладывали на население ужасающие трудности.

Обстановка тогда была намного хуже, чем в 1935-м году. Результаты Пятилетки только начали показывать своё возможное выполнение в 1934-м или 1935-м. Общепризнанно, что Сталинский режим намного сильнее в 1935-м, чем в 1931-м.

Это улучшение ситуации многократно упоминалось во время признательных показаний главных обвиняемых в качестве оправдания смены их взглядов и конечной причины их раскаяния и признания вины. Другим фактором, определяющим обстоятельства этого необычайного процесса, является то, что для этих людей коммунизм приравнивается к религии. Преданность ему – фанатична.

Зал суда и атмосфера.

Я посещал заседания процесса, который продлился шесть дней, со всем рвением. Он был ужасающим в своей человеческой трагедии. Заседания проходили в длинной комнате с высокими потолками, которая при старом режиме была частью московского светского клуба.

По обеим сторонам центрального прохода размещались ряды сидений, занятых на каждом заседании различными группами "рабочих", за исключением нескольких рядов по центру предназначенных для местных и иностранных корреспондентов и дипломатического корпуса. Насколько я осведомлён, различные группы "рабочих" были присланы с обязанностью проинформировать позднее о заседаниях процесса свои организации.

Выдержка из письма президенту от 4-го февраля 1937-го.

Во время дневного перерыва между четырьмя и шестью часами пополудни я наметил себе посетить различные учреждения, магазины и тому подобное. В каждом из мест я обнаружил группы от двадцати до шестидесяти собравшихся, к которым обращался некий человек, описывающий процесс и преступления обвиняемых.

Меня проинформировали, что подобное происходит по всей стране с постоянно работающим радио. Их политические и пропагандистские организации простираются вглубь каждого сообщества. Самый нижний уровень, называемый "ячейка", состоит из трех членов партии, отвечающих за организацию своего конкретного подразделения. Джим Фарли мог бы дать некоторые дополнительные подсказки, если бы приехал сюда.

(Примечание Мемуариста. Посол Дэйвис напрасно ставит слово "рабочие" в кавычки. Видимо, он привык за годы карьеры в американском суде к подставным слушателям, влияющим на мнение присяжных. Он не может понять, что это настоящие рабочие, делегированные на процесс товарищами по партии со своих заводов.

Разумеется, одна из задач делегатов – выступить по итогам перед товарищами на фабрике с рассказом что именно происходило на процессе. Это не правительственная пропаганда, именно так выглядит настоящая, подлинная демократия, власть народа. Продолжаем.)

На помосте в передней части зала заседали трое судей, все в форме. Это были члены Военной коллегии, части Верховного суда, уполномоченные проводить процессы по преступлениям против государства. Помост был частью платформы примерно на пять футов выше пола, в центре которого был "колодец".

Для свидетелей предназначалось возвышение около фута высотой, примерно в восьми футах и лицом к заседающим судьям. В "колодце" также были столы для адвокатов защиты.

По правую сторону помоста сидели обвиняемые, отделённые простыми деревянными перилами на высоте примерно трех или четырёх футов (как у присяжных заседателей). Они сидели в четыре ряда по четыре стула каждый лицом к центру "колодца".

Каждые полчаса под командой офицера прибывали четыре солдата и сменялись на посту рядом с заключёнными почти на самом краю "колодца". На противоположной стороне "колодца" размещался обвинитель и его два помощника, один из них в военной форме.

Суд созывался в полдень каждого дня и продолжал заседание с тридцати минутными перерывами до четырёх дня. В шесть часов заседание возобновлялось и закрывалось только в десять вечера.

Процесс.

Судебное разбирательство открылось чтением официального обвинения секретарём суда. Это было длинное, подробное изложение предъявляемых преступлений, сформулированное в подробных деталях, с перечислением многочисленных улик. Заявление о наличии представленных подтверждающих доказательств в форме письменных документов вызвало что-то вроде сенсации среди журналистов и дипломатических обозревателей.

Невозможно сказать, были ли серьезные расхождения между предъявленными обвинениями и представленными в ходе процесса документальными свидетельствами, так как в ряде случаев документы представлены не были. Утверждалось, что они были уничтожены обвиняемыми как свидетельства против себя, а в других случаях документы только упоминались в ходе признательных показаний, либо предоставлялись для рассмотрения только самому военному суду.

Каждый из обвиняемых в ответ на вопросы главного судьи поднимался на своём месте и признавал свою вину. Отделение для заключённых было уставлено микрофонами, расположенными удобно для их выступлений. Обвинитель с заметками, в которых, очевидно, содержались письменные признания, задавал сравнительно мало вопросов, после чего каждый из обвиняемых рассказывал о своих преступлениях в хронологическом порядке. Обвинитель вёл дело невозмутимо и с достойной восхищения выдержкой.