Чтение онлайн

По окончании заслушивания подсудимых обвинитель долго выступал перед судом, основываясь частично на доказательствах вины, но в значительной части на посторонних исторических вопросах. Это было эрудированное, компетентное выступление.

Заключительные выступления обвиняемых.

Обвиняемый Пятаков в своей заключительной речи не просил снисхождения, также как и Шестов, являвшийся главным организатором совершения некоторых наиболее гнусных преступлений. Фактически, Шестов заявил, что он заслуживает смерти и хотел бы умереть.

Радек не просил пощады, кроме того намёка, не просил и Муралов. Сокольников просил, но в очень горделивой манере. Остальные без исключения просили о прощении. В заключение этих последних слов суд объявил перерыв и пять часов спустя вынес свой приговор.

Вердикт суда.

Все обвиняемые были признаны виновными и получили приговоры соответственно тяжести своих преступлений. Пятаков и Серебряков, как члены антисоветского троцкистского центра и те, кто совершили измену, шпионаж, разрушительные и террористические действия, были приговорены к высшей мере наказания – расстрелу.

Одиннадцать других, включая Муралова, как организаторы и прямые исполнители преступлений были приговорены к высшей мере наказания – расстрелу. Двое, Радек и Сокольников, будучи членами антисоветского троцкистского параллельного центра, неся ответственность за его преступные деяния, но прямо не участвуя в организации и исполнении конкретных преступлений, были приговорены к десяти годам заключения.

Двое других, Арнольд и Строилов были приговорены к десяти годам заключения за конкретные преступления, в которых они обвинялись. Суд также постановил, что личное имущество осуждённых подлежит конфискации, а также что все осуждённые к заключению будут лишены политических прав на срок пять лет каждый. Снисходительность, оказанная по отношению к Радеку и Сокольникову, вызвала всеобщее удивление.

Общие замечания.

Самая необычная часть этого процесса, с точки зрения Запада, что такой процесс вообще должен был состояться. Все обвиняемые полностью признали себя виновными. Суду не требовалось ничего делать, кроме как заслушать возможные просьбы о снисхождении, утвердить факты и вынести обвинительный приговор.

Но здесь так называемый процесс был, длился шесть дней и обвинитель привёл предположительно все доступные ему доказательства. Совершенно бесполезное, с нашей точки зрения, судебное разбирательство.

(Примечание Мемуариста. Вот как! Либералы традиционно клянут Советское судопроизводство как полное беззаконие. Не говоря уже о процессах 1937-го года.

А тут оказывается, Дэйвис, один из самых дорогих адвокатов США, при таких вводных – вообще бы не устраивал процесс. Приговорили бы за пять минут очевидных преступников и пошли с судьёй играть в гольф. Интересный взгляд на вопрос. Продолжаем.)

Вероятно, у властей были две цели проведения этого процесса.

Неофициальная, но общепризнанная, а именно: что процесс был разыгран в пропагандистских целях. Он был задуман, во-первых, как предупреждение всем существующим и потенциальным заговорщикам и подпольщикам Советского Союза. Во-вторых, чтобы дискредитировать Троцкого за рубежом. И в-третьих, чтобы укрепить народную поддержку правительства против вражеских стран – Германии и Японии.

По ходу процесса были задействованы все возможные средства пропаганды, чтобы донести до каждого уголка страны эти ужасные признания. Газеты были полны не только отчётами о признательных показаниях, но также комментариями самого яростного и бранного характера по отношению к осуждённым. Радио также старалось сверх меры.

(Примечание Мемуариста. Это ещё посол Дэйвис не видел массы открытых писем рабочих коллективов, которые возмущались на ряде процессов слишком мягкими приговорами суда. И написаны эти письма были простыми рабочими, а не по указке из Кремля в пропагандистских целях. Это просто невозможно.

Интересно, какие чувства испытывал бы посол Дэйвис, если бы разоблачили заговорщиков, которые готовили проигрыш родной страны в войне с соседями, расчленение родной страны "на угольки" и убийство американского президента с десятком сенаторов. И более того, очень многое из этого успели подготовить. Не потянуло бы на "бранные комментарии", нет? Продолжаем.)

Другой вероятной причиной было показать публике на открытом процессе добровольность и правдивость признаний обвиняемых. Если бы эти признания были совершены на закрытом слушании или представлены письменно за подписью обвиняемых, их подлинность могла бы оспариваться. Теперь же факт признательных показаний никогда не сможет быть оспорен перед лицом публичного признания вины, совершённого в открытом судебном процессе.

(Примечание Мемуариста. Это посол Дэйвис недооценивает цинизм наших политиков. Казалось бы, как можно отрицать показания преступников. Их неделю заслушивали с перекрёстными доказательствами в том числе зарубежные журналисты и дипломаты. Оказалось, вполне можно.

Горбачёв реабилитировал большую часть осуждённых чохом, без глубоких разбирательств. А сегодня в серьезной "исторической" в кавычках литературе можно прочитать, что все обвинения фальсифицированы Сталиным. А процесс использовался исключительно для захвата диктаторской власти.

Представляю, какие потоки откровений вылились бы на нас, проведи большевики нормальный закрытый военный трибунал, как советовал Дэйвис. Продолжаем.)

Из отчётов с предыдущих процессов ясно, что нынешний процесс, по мнению многих наблюдателей, отличается практически единогласными признаниями вины и большим количеством перекрёстных доказательств. Общее мнение со стороны незаинтересованных наблюдателей состоит в том, что, похоже, существовал вполне настоящий заговор против Советского правительства.

С помощью нашего переводчика я внимательно следил за показаниями обвиняемых. Естественно, должен признать, я был предубеждён против надёжности показаний этих обвиняемых. Единогласие их признаний, факт их длительного заключения (в том числе в одиночных камерах) с возможностью принуждения и применения силы к ним самим или к их семьям – всё это давало мне веские основания сомневаться в надёжности их заявлений.

Тем не менее, рассматривая объективно и основываясь на моём опыте ведения судебных дел и способности оценивать убедительность показаний, данной мне предыдущим опытом, я пришёл к вынужденному выводу, что государство затеяло этот процесс, чтобы доказать существование широко распространённого заговора против Советского Союза. Заговор среди политических деятелей, что, в соответствии с законодательством, являлось преступлениями, изложенными в официальном обвинении.

Всё же я делаю оговорку, основанную на значительном различии нашей и Советской систем исполнения наказаний за нарушение закона и психологии этих людей, что, возможно, мои методы проверки достоверности могут быть не вполне точны здесь. Тем не менее, допуская, что человеческая природа в основном одинакова повсюду, я всё же впечатлён многими признаками достоверности, отмеченными мною по ходу процесса.

Предполагать, что эти слушания были задуманы и разыграны как театральная политическая постановка, значило бы полагать у сценаристов такого действа гений творца равный Шекспиру и Беласко.