Чтение онлайн

Затем была группа в Нью-Йорке, возглавляемая Джимом Моффетом, договорившаяся дать обед в нашу честь в Ритце. Это оказалось совершенно неожиданным и отличным. Что удивило и по настоящему тронуло, так это большое количество прибывших из Вашингтона: Джим Бирнс, Джим Фарли, Билл МакАду, Пат Харрисон, Альбен Баркли, Фрэнк Мёрфи, Джесси Джонс и старый добрый Стив Эрли. Друзья долгих лет, они приняли участие, благодаря этой дружбе.

Конечно, вещи, которые были сказаны по доброте, были неумеренны и показывали, скорее, благородство выступающих, но они всё равно многое значили для меня. Также оказался очень полезен обед, данный прямо перед моим отъездом Ривом Шлеем, президентом Американо-Российской торговой палаты.

Дневник, Вашингтон, 2-е января 1937-го.

Я и Марджори были приглашены на неофициальный обед с президентом и миссис Рузвельт, перед посещением приёма в Белом Доме. Присутствовала вся семья, за исключением Анны и Джона Боттиджера. Президент был в ударе.

После обеда президент и я удалились в его Овальный кабинет на втором этаже за последними наставлениями по моей миссии. Принимая во внимание разногласия, ожидающиеся между нами и Советским правительством по поводу долгового соглашения, он считал, что я должен демонстрировать исполненное собственного достоинства дружелюбие так долго, как между двумя странами будут существовать дипломатические отношения.

Такое отношение должно характеризоваться определенными оговорками, с прозрачным намёком, что президент и госсекретарь глубоко разочарованы в неудаче их правительства выполнять то, что представляется нам их явными обязательствами. Позиция, сказал он, состоит в том, что мы не настаиваем на дальнейших переговорах по этому вопросу.

Мяч на стороне Советского правительства и это намного более важный вопрос для них, чем для нас. Подождем, сказал он, и увидим что произойдёт.

Тем временем, он считал полезным для меня приложить усилия для сбора всей информации из первых рук, из личных наблюдений, где возможно, относительно сильных сторон режима с военной и хозяйственной точек зрения. А также постараться установить, какова будет политика их правительства в случае войны в Европе.

Я рассказал ему о предложении судьи Мура убедить посла Додда проработать еще один дополнительный год прежде, чем меня переведут в Берлин на его место. Президент немедленно решительно сказал – Нет. План должен выполняться так, как был намечен ранее.

Журнал, Вашингтон, 3-го января 1937-го.

Встречался с послом Трояновским. Он выразил обеспокоенность как бы мое пребывание в Москве не осложнилось в начале некоторой небольшой холодностью со стороны части Советских официальных лиц, возникшей из имеющегося между США и Советским Союзом недопонимания. В этой связи он хотел бы уверить что меня примут очень радушно и что Советское правительство осведомлено о моих капиталистических взглядах, профессиональном и деловом опыте, также как о моей работе во времена президента Вильсона в качестве председателя Федеральной торговой комиссии.

Они были знакомы с моей работой и были уверены, я буду рассматривать их ситуацию и проблемы объективно и без предубеждения. Я подтвердил, что он совершенно прав, так как сам заинтересован в этом же. Я еду с непредвзятым рассудком. Он выразил надежду, что любые спорные вопросы могут быть улажены на основе точного понимания позиции каждой из сторон.

Принципиальным вопросом разногласий между правительствами оставался вопрос долга. Я сообщил Трояновскому, то что собирался в соответствии с указаниями президента и госсекретаря. Лично я считал, что большой ошибкой Советского правительства может стать недопонимание по долговому вопросу, что омрачит доверие, испытываемое президентом США и нашим правительством к честности и надёжности обещаний Советского правительства.

Я хотел бы обсудить это с Биллом Буллитом.

Дневник, Вашингтон, 4-е января 1937-го.

Официальный обед, данный в нашу честь послом и мадам Саито в японском посольстве. Саито – старый друг и компаньон по игре в гольф в "Пылающем древе".

(Примечание Мемуариста. "Пылающее древо" – закрытый элитный гольф-клуб в Мэриленде. Участниками клуба в разные времена были большинство американских президентов и политиков. Название получил от яркой осенней листвы высокого дуба на холме. Вступительный взнос 75 тысяч долларов, то есть более пяти миллионов рублей. Женщины в клуб не допускаются. Продолжаем.)

Постараться развлечь нас – было весьма приятным жестом с его стороны. Тем не менее, я был несколько сбит с толку, так как я был назначен в Москву, а Япония и Москва были едва ли не в ссоре. Итак, я решил быть совершенно недипломатичным и отправился откровенно обсудить проблему с Саито.

Он сразу ухватил суть и сказал: "Это просто. Мы пригласим моего коллегу – Советского посла и мадам Трояновскую". Моя проблема разрешилась очень приятным вечером.

За кофе международные отношения были поддержаны предложением организовать международную группу "Гольф-клуба Пылающее древо" по аналогии с Международным Ротари-клубом.

(Примечание Мемуариста. Ротари Интернешнл – включает более тридцати трёх тысяч ротари-клубов по всему миру. Как правило, объединяет наиболее богатых и влиятельных персон. Во многом построено по принципам глобальной масонской ложи. История для западного истеблишмента типичная. Например, президент Франклин Рузвельт являлся открытым масоном и входил в Великую ложу масонов Нью-Йорка. Продолжаем.)

Было решено, что без сомнения Вашингтонское отделение "Пылающего древа" будет номером первым в такой организации. Мнения по вопросу кому отдать второй номер, Токио или Москве, яростно разделились. Мы предложили передать этот вопрос на рассмотрение Лиги Наций!

(Примечание Мемуариста. Про Лигу Наций, прообраз ООН, посол Дэйвис, очевидно шутит. Допилась, в общем, весёлая компания. "Если Вы не отзовётесь, мы напишем в Спортлото!" Продолжаем.)

Дневник, в море, 5-го января 1937-го.

Мой старый друг Оуэн Янг, председатель Совета директоров Дженерал Электрик, был достаточно добр, чтобы прийти и потратить пару часов обсуждая со мной Россию. Дженерал Электрик делает бизнес объёмом в миллионы долларов с Амторгом, официальным агентством Советского правительства в нашей стране.

Он рассказал мне, что Советское правительство имеет исключительно высокий рейтинг доверия в банковских и деловых кругах Нью-Йорка и всей страны. Что у них репутация педантично аккуратных плательщиков по своим финансовых обязательствам, безотлагательно и даже ранее требуемой даты.

Он утверждал, что в ходе деловых отношений Дженерал Электрик с Советским правительством, оцениваемых в миллионы долларов и длящихся уже десять или пятнадцать лет, Советы всегда были скрупулёзно точны в своих платежах и держались своих обязательств во всех отношениях. В противоположность людям, не связанным с бизнесом и политически ориентированным, с которыми я обсуждал Советы ранее, он подтвердил выдающуюся репутацию Советского правительства по выполнению своих обещаний.

Марджори, Екай (Эмлин Найт Дэйвис, моя дочь, выпускница колледжа Вассара) и я приплыли в Европу в полночь, в Бремен. На борту был Уолтер Дюранте.

Дневник, Берлин, 14-го января 1937-го.

Прибыл в Берлин и немедленно нанёс официальный визит послу Додду.

Дневник, Берлин, 15-го января 1937-го.

Советский посол в Берлине Суриц особенно любезен во внимании, которое проявляет к нам сам и его сотрудники. Он сообщил, что Москва дала недвусмысленные указания сделать всё возможное, чтобы наше пребывание было удобным и приятным.