Чтение онлайн

Его юмор обезоруживал и определенно успокаивал Анну, но она заметила, что Бен, чувствуя угрозу, пользовался им как щитом.

– Это располагает, – объясняла она Тиш чуть позже в тот день, когда они сидели в кофейне и Анна наслаждалась успокаивающим персиковым чаем без кофеина, а подруга подстегивала свой невроз тройным эспрессо. – Он уверен в себе, но очень быстро прячется от всего, что может слишком сильно его раскрыть.

– И от этого он нравится тебе еще больше, да? – понимающе кивнула Тиш. – Классический синдром недоступного мужчины.

– Я не хочу, чтобы он стал доступен мне, – возразила Анна, чувствуя, как ее щеки помимо воли краснеют. – Но, признаюсь, перспектива проработать с ним две недели стала казаться куда приятнее.

– Потому что ты заинтригована?

– Да.

Выражение лица Тиш с трудом поддавалось расшифровке.

– Хорошо.

– Красивый шарф, Анна.

Мюррей Хендерсон-Витт, штатный репортер, откинулся на спинку кресла за своим столом, стоящим сразу за столом Анны. Добрая половина сэндвича, которым он завтракал, осталась на серой рабочей рубашке, вторую половину тоже можно было неплохо рассмотреть, пока она ворочалась у него во рту во время разговора.

– Спасибо. Это подарок. – Анна очень старалась сосредоточиться на глазах Мюррея, а не на еде, которую он пережевывал.

– Я слышал. От Теда.

– А! – Конечно, он слышал. Тед Бласкевич на этой неделе был в ударе.

– И что, есть идеи, кто его послал?

– Нет.

– Но ты наверняка заинтригована? Моя жена точно была бы вне себя от любопытства, получи она такой подарок. У нее была бы веская причина задуматься, поверь, особенно потому, что она знала бы: подарок не от меня. В прошлом году я подарил ей на день рождения новый утюг с отпаривателем, можешь представить, какой нагоняй я за это получил. – Он взял бумажную салфетку и вытер рот. – Ну а как у тебя дела с Мак-Ара?

– Хорошо, спасибо. – Анна слышала от Ри, что Мюррей и Бен друг друга недолюбливают, поэтому старалась отвечать нейтрально. – Сегодня идем с ним брать интервью у театрального продюсера.

Бен сообщил ей об этом, как только Анна приехала на работу, и она одновременно предвкушала возможность понаблюдать за Беном в действии и немного нервничала по поводу того, что останется с ним наедине. И все же было приятно покинуть эту шумную комнату на несколько часов, отчасти и потому, что с самого утра город купался в чудесном солнечном свете.

– Твой первый выход в поле. Удачи. До сих пор помню свой: встречался с местечковым мэром в Норфолке в его скромном маленьком кабинете, где пахло рыбой. Прошло уже много лет, но память о том запахе так и не выветрилась. Меня тошнит каждый раз, когда я прохожу мимо рыбного лотка в «Моррисонсе» [12] . О, оживай, идет твой начальник… – Мюррей вскинул руку, приветствуя Бена, который возвращался к своему столу. – Мак-Ара, я слышал, что вы с этой прелестной юной леди идете сегодня на прогулку?

Бен плюхнулся в свое кресло.

– Да, идем. Завидуешь мне?

Мюррей улыбнулся, но глаза выдавали его презрение.

– Завидую чему? Возможности посидеть в обеденных пробках Вест-Энда? Ну уж нет. А тебе лучше отрепетировать свою главную песенку. Ты же знаешь этих театральных импресарио, они всегда в поисках новых талантов. Вдруг это будет тот самый прорыв, которого ты так ждал.

– Не я. Я не брошу свою работу до самой пенсии. А в день выхода обязательно отправлю тебе открытку. В каком доме престарелых ты к тому времени собираешься оказаться, не напомнишь?

– Забавно. Что ж, если позволите, некоторым из нас нужно заняться настоящими статьями. Анна, развлекайся.

Анна смотрела, как оба журналиста возвращаются к работе, похожие на пару оленей после бурной стычки. Это был ее четвертый день в отделе новостей, но она уже сумела уловить беззвучное напряжение, существующее между разными репортерами, редакторами и интернами. Коллеги Бена в том, что касалось его самого, делились на два четко разграниченных лагеря: тех, кому он нравился, и тех, кого он раздражал. Первая группа, стоит признать, была преимущественно женской, от младших репортеров до далеко не молодых редакторов и колумнисток, которые находили все, что он говорил, невероятно забавным. Вторая группа отличалась б'oльшим разнообразием, а следовательно, казалась более интересной. Среди ее членов Анна подмечала зависть, раздражение, горечь, отвращение, в основном направленные на действия фан-клуба Бена. Она не смогла определить тип отношений Бена и Мюррея: то ли это дружеские подколки, то ли что-то посерьезнее. Но ей нравилось разгадывать такие головоломки, сидя в своем командном пункте у стола Бена.

– Ты часто ходишь в театр? – спросил Бен, когда они полчаса спустя ехали в такси в направлении театра «Доминион».

– Сейчас чаще, чем раньше, – ответила Анна. – Я и мои приятели Джонас и Тиш водим нашу соседку Изадору на постановки местного театра, когда получается. В большие театры Вест-Энда мы ходим редко, но все-таки иногда себя балуем. А ты?

– Только когда приезжает мама, – признался он. – Но, если скажешь кому-нибудь на работе, я на все оставшееся время поставлю тебя возле копира. – Он пролистал свои заметки. – Итак, театральный тип, с которым нам сегодня придется беседовать, недавно вернулся в королевство после двадцати лет жизни в Нью-Йорке. А это значит, что его первая постановка в Вест-Энде после премии «Тони» на Бродвее станет большим событием. Кроме того, он нашел для нее серьезное финансирование. Мы говорим о куче баксов.

Такси свернуло к бордюру у впечатляющего здания театра.

– Ну вот мы и на месте. Готова?

Анна кивнула, удивляясь тому, как в животе у нее затрепетали бабочки.

– А что он ставит?

Бен открыл дверцу и выпрыгнул наружу.

– «Звуки музыки» [13] .

Анна застыла. Ну почему она не проверила это прежде, чем они утром вышли из новостного отдела? Тогда, по крайней мере, она могла бы подготовиться…

– Анна? – Бен заглянул в салон. – Ты идешь?

Избавившись от оцепенения, она торопливо вышла и последовала за ним в шикарное лобби театра. Ей нужно было сосредоточиться на работе.

Я могу это сделать.

Руфус Зигмунд был очарователен, как Анна и ожидала. Известный своим публичным, эффектным стилем жизни, он казался огромным, и это касалось как его характера, так и телосложения. Седые волосы с голубоватым отливом ниспадали почти до самых плеч, серые глаза смотрели пронзительно, и весь вид его поражал. Он возвышался над Беном, когда они шагали к залу «Доминиона», и его веселый смех гремел в пустых коридорах театра.

– Вам может показаться, что я все тут контролирую, но позвольте сказать, дорогие, это был ад на земле. Сегодня вечером начинаются прогоны для прессы, и вы не поверите, сколько проблем было с рабочими визами для половины актерского состава. Эльза Шредер официально стала моей актрисой всего час назад!

– А почему вы не выбрали британский состав? – спросил Бен, тайком делая пометки и не разрывая при этом зрительного контакта с исследуемым объектом. Анна заметила, что его улыбка остается неизменной, пока в глазах мелькают сотни разных вопросов. – Это наверняка было бы проще.