Чтение онлайн

— Что это значит? Грэйв…

Но герцог не удостоил его ответом. Каждой клеткой своего тела маг ощущал, что Ива в опасности и надеялся её разыскать. И вместе с тем готов был умолять богов, чего, в принципе, никогда не делал, чтобы его догадка оказалось ложной. И там, куда они приедут, обнаружится только Эйрон.

Без Ивы.

Вишнёвый запах. Любимые духи герцогини.

Одна его рабыня погибла от руки похитителя пришлых. А потом была убита… Эмилия.

«Только не Ива. Только не она», — мысленно, а может, вслух шептал высший, то и дело бросая взгляд на колеблющуюся стрелку артефакта.

— Когда всё закончится, расскажешь, для чего собирался с ней встретиться, — борясь с искушением выбросить дознавателя на улицу, сейчас, когда паромобиль нёсся на максимальной скорости, процедил его светлость.

— В обмен на признание в том, куда подевались твои рабыни, — не остался в долгу Мар, по-прежнему считавший герцога повинным во всех смертных грехах.

Эшерли скосил на мага взгляд, но удержался от очередной язвительной реплики.

— Её величество упорно не желает заводить на тебя дело.

— И не пожелает, — хмыкнул маг.

— Тебя следует засадить уже за то, что вытворяешь с мёртвыми!

— Попробуй, — беспечно пожал плечами высший и посоветовал своему визави с ядовитой ухмылкой: — Можешь рассказать королеве о том, что я оживляю трупы. Интересно будет услышать её ответ…

— Так уверен в своей безнаказанности?

— Скажи, Мар, не надоело считать меня маньяком-убийцей? Ты хоть для разнообразия рассматривал другие варианты?

— На теле последней жертвы была обнаружена игрушка, что принадлежала твой сестре, — принялся перечислять полицейский, и каждая новая фраза больно хлестала по натянутым нервам мэтра. — Мисс Соулин была избита до смерти. Как и рабыня сэра Рэйфилда. Думаю, ты помнишь такого. О вашей ссоре в ресторане гостиницы, едва не закончившейся дракой, ещё долго судачили в том городке. Как и о принадлежавшей Рэйфилду пришлой, найденной мёртвой после вашей стычки. Про отсутствие у тебя алиби во время совершения всех преступлений я уже молчу.

По мере того как дознаватель говорил, всё внутри у Эшерли холодело от страшного прозрения. От которого он так упорно бежал и которое продолжало его преследовать.

Рука дрогнула, и зачарованный компас выскользнул из непослушных пальцев, а в сознании один за другим стали соединяться разрозненные кусочки головоломки…

Зажмурившись, маг с болью в голосе прошептал:

— В то лето я отдыхал на море вместе с братом и герцогиней.

На какое-то мгновение я утратила связь с реальностью, а вместе с ней и земля ушла из-под ног. Пронзительная вспышка сменилась всепоглощающей тьмой, звуки стёрлись. Меня словно забросило в вакуум: ничего не видно, ничего не слышно. Даже страх отступил.

А потом всё обрушилось на меня в одночасье: многоголосье столицы, сырой стылый воздух, пробиравший до самых костей, головокружительные миазмы. Кажется, где-то поблизости находилась выгребная яма. А может, и не одна.

— Первый раз, что ли? — раздался совсем близко насмешливый голос моей мучительницы, отчего снова противно засосало под ложечкой.

Уж было понадеялась, что госпожа Офилия не сумела протиснуться в телепорт (с её-то объёмами!). А ещё лучше — застряла в его недрах. С каким удовольствием помогала бы потом патрульным выковыривать эту тушу из кладки.

По кусочкам.

— Пойдём! — Не дожидаясь, пока приду в себя, высшая схватила меня за руку, с силой сжав запястье. То самое, которое было исцарапано.

Я чуть не взвыла от боли. Но вместо этого, подвластная чарам, резко сцепила зубы, прикусив губу, и теперь во рту ощущался солёный металлический привкус.

Боюсь, с такими успехами до места своего убийства не дойду, ещё раньше истеку кровью.

После мгновенного перемещения перед глазами ещё долго что-то рябило и мельтешило. А вот высшая, наоборот, чувствовала себя как никогда бодро. Несмотря на свои габариты, умело лавировала среди прохожих, волоча меня за собой.

То тут то там мелькали угрюмые лица, ветхая одежда на сутулых фигурах. Фабричные трубы пронзали небо, которое в этой части города казалось не таким голубым. Здесь всё было не такое. Пропитанные затхлостью улочки. Противно чавкающая под ногами жижа из грязи и снега вместо широких мостовых и ни намёка на тротуары. Приземистые, с многочисленными прорехами, словно беззубые старухи, здания: то стёкол в окнах не хватает, то в кладке кирпичей.

— Куда вы меня тащите? — с трудом выцедила короткую фразу, напрасно пытаясь заставить себя не улыбаться. От радостной гримасы сводило скулы, а от слёз мутнело в глазах.

— Говорила Эйрону, действовать сгоряча рискованно, — ворчала высшая, не слыша или делая вид, что не слышит меня. — А всё из-за тебя, дрянь, — обернувшись, прошипела нервно и ускорила шаг. Завернув за угол, миновала глухой двор, бросая по сторонам напряжённые взгляды и волоча меня за собой. Брезгливо поморщившись, толкнула лишь чудом державшуюся на одной петле створку. — После ареста этой Луари он обещал, что всё закончится. Всё и должно было закончиться! Если бы не ты…

Ступени жалобно скрипят под каблуками герцогини. Один пролёт, другой — и вот уже я в крошечной комнатушке, встречаемая запахом плесени, въевшимся в стены; закопченным нутром камина, чернеющим где-то в глубине. Окружающую обстановку скрадывает полумрак, очертания мебели кажутся размытыми. Солнечный свет почти не просачивается сквозь мутные, расписанные не морозными узорами, а грязью стёкла.

Желудок сводит болезненным спазмом: возле окна замечаю стройную фигуру Эйрона в идеально скроенном сюртуке. Изящные руки мага с длинными, как у пианиста, пальцами сплетены за спиной. Волосы, на тон светлее, чем у Эшерли, аккуратно зачёсаны на бок.

Сердце в груди звучит оглушительным набатом, когда высший оборачивается ко мне, и на лице его расцветает так хорошо знакомая улыбка. Вот только теперь она не кажется дружелюбной. Видится в ней безумие, сдерживаемое, когда нужно, подавляемое на людях. А сейчас вырвавшееся наружу из самых потаённых глубин сознания.

Глаза цвета крепкого кофе, разбавленного капелькой сливок, блестят в предвкушении чего-то, наверное, моих мучений, и в них отражаюсь я со всеми своими вмиг рухнувшими надеждами.

Не хочу умирать. Не могу!

— Доброе утро, Ива, — высший слегка наклонился, чтобы коснуться губами моей руки.

Я дёрнулась в попытке отстраниться, стряхнуть неприятное прикосновение, но тут же почувствовала, как тело сковывает невидимыми путами. Ещё немного, и превращусь в сплетённый магией кокон.

— Это всё ты… — благо хоть говорить пока могу.

Эйрон вопросительно изогнул брови. Выпрямившись, кивнул, соглашаясь с так и не высказанным обвиненьем, и вкрадчиво проронил: