Чтение онлайн

— Тогорил не может руководить, — сказал он. — Что скажут ему, то он и делает. Джамуха наконец понял это, как и Хучар с Алтаном. Мы секретно посовещались и пришли к выводу, что пора выступить против него. Джамуха сказал, что мы сами можем стать ханами, не присягая ни кэрэитам, ни тебе, но я понял, что устранение Тогорила может пойти тебе на пользу.

Бортэ сомневалась, что Даритай и в самом деле заботился о благе своего племянника.

— Мы собирались застать Ван-хана в его стане врасплох, — продолжал Даритай, — но случилось так, что его предупредили, и нам пришлось бежать. Джамуха и другие поехали на запад, в страну найманов, а я решил податься к тебе. Один человек в стане хонхиратов сказал, что ты направился сюда, и твои разведчики перехватили меня. — Он склонил голову. — Я мог бы поехать с другими на запад, но теперь я вижу, как они ненадежны, даже Хучар, который был мне вместо сына. Я заслуживаю наказания, но, может быть, я залечу раны, которые нанес, помогая тебе теперь. Я проклинаю тех, кто увел меня от тебя. Я проклинаю себя за то, что послушался их. — Отчигин достал нож, надрезал большой палец, с которого закапала кровь. — Пусть я истеку кровью, если предам тебя еще раз.

— У тебя не будет возможности предать меня, — сказал Тэмуджин, — если я покончу с тобой сейчас же.

Широкие плечи Даритая поникли.

— Я знал, что мне нет прощенья, и все же я поехал к тебе. Одно это показывает, как глубоко я раскаиваюсь.

— Отец убьет его, — прошептал Тулуй за спиной Бортэ.

— Ты заслуживаешь смерти, — сказал Тэмуджин. — Но ты брат моего отца, и ты привел на мою сторону людей, в которых я нуждаюсь. Живи, Даритай, но помни: если когда-нибудь возникнет хоть тень сомнения в тебе, если до меня донесется хотя бы один слух о твоей неверности, если ты хоть раз плохо отзовешься обо мне, даже в пьяном виде, твой труп будет скормлен воронам. Ты должен сделать все возможное, чтобы доказать свою верность, и молись, чтобы не нашлось причины сомневаться в тебе. При малейшей ошибке тебя найдет смерть.

— Ты милостив, Тэмуджин, — сказал Даритай.

— Ты будешь жить под моим мечом. Наверно, лучше тебе было бы умереть. — Тэмуджин махнул рукой. — Уведите моего дядю в юрту к Бортэ. Утром они с Борчу поедут к его людям и приведут их сюда, чтобы они присягнули мне.

Он повернулся. Бортэ встала и отошла от входа. Он вошел, направился к постели и сел.

— Полагаю, ты думаешь, что я должен был покончить с ним.

Бортэ сказала:

— Сейчас ты в нем нуждаешься.

— Я бы убил его, — проворчал Тулуй.

Тэмуджин вздохнул.

— Сынок, хан обязан знать, когда месть бесполезна, хотя и оправдана. Даритай сдался, и, заполучив его людей, мы можем даже совершить нападение, как ты и предлагал. — Он разулся и лег. — Ложитесь спать.

Бортэ пошла к постели. Когда она легла рядом с ним, он притянул ее к себе и прижался губами к ее губам. Она обняла его с радостью.

Через несколько дней после того, как Даритай сдался, Небо одарило их дождем. Люди укрылись в юртах и под кибитками, но ни одна молния не ударила рядом. Озеро и колодцы наполнились водой.

Когда гроза прошла, к стану подошел караван, ведомый купцом на белом верблюде. Монголы окружили караван, засыпали купца вопросами, восхищаясь золотым орнаментом на сбруе верблюда и одеждой караванщиков, сотканной из верблюжьей шерсти.

Во главе каравана был человек по имени Хассан. Он и его товарищи Джафар и Данишменхаджиб говорили по-монгольски. Они шли на север с онгутских земель, что южнее Гоби, гоня тысячу овец, намереваясь обменять их на пушнину. Хан пригласил их в свой шатер.

Купцы рассказывали о том, что творится в других странах. Правитель Хорезма взял в плен много кара-китаев, а уйгуры, заключив союз с кара-китаями, становятся все более беспокойными. Правитель онгутов сомневался, что его господа цзиньцы будут сильны по-прежнему. Купцы беспокоились, как бы конфликт между кэрэитами и монголами не помешал их торговле с северными краями.

— Что ты узнал сегодня? — спросила Бортэ мужа однажды вечером, когда они остались вдвоем. Он провел большую часть дня у шатра Хассана.

— Я разузнал кое-что о тех четырех мальчиках, которые путешествуют с купцами.

Бортэ видела мальчиков. У них были круглые глаза без складки над веком. Таких она еще никогда не видела, и у одного волосы были рыжие, как пламя.

— Ну и что они?

— Как я и подозревал, с ними спят.

Бортэ шикнула и оглянулась. Сыновей в юрте не было.

— Я о таких вещах слышать не хочу.

— Раз они путешествуют так долго без своих женщин, надо же им как-то удовлетворять свои нужды. Наши женщины в безопасности. — Он прятал глаза. — Я также разузнал, какие есть еще страны. Когда бы я ни бывал в стане Тогорила, я мечтал о его богатстве, а от купцов я узнал, что ему далеко до правителей дальних стран.

— Значит, ты хочешь разбогатеть, — сказала она. — Это вполне естественно.

— Что толку быть богатым, если у тебя нет сил сохранить богатство, которое искушает твоих врагов. — Он задумался. — Мы будем в безопасности только тогда, когда все возможные враги будут побеждены. Богу угодно, чтобы мы были одним улусом.

— Ты это часто говорил.

— Но теперь это предстает передо мной более отчетливо, чем в детстве, когда я рассказывал тебе о своем сне.

Тэнгри хочет от меня большего, чем просто объединить мой народ — я чувствую это даже сейчас, когда враги разорили меня. — У него появился отсутствующий взгляд: он забыл о ее присутствии. — Богу угодно, чтобы весь мир был одним улусом.

Хасар не нашел никаких следов брата у Онона и к северу от реки. Он бежал в ту самую ночь, когда Джаха Гамбу поговорил с ним. Луна похудела, а потом пополнела с тех пор. С ним бежали только его товарищи Чахурхан и Хали-ундар. Их зажрал гнус. Питались они лишь кровью из вен лошадей, и Хасару пришлось жевать кожаную сбрую, чтобы заглушить голод. Стало холодно, лесные духи завывали в чаще.

Тэмуджин, видимо, направился на северо-восток и будет держаться подальше от кэрэитов, пока не оправится. Хасар придерживался того же направления, пока не наткнулся на свежие следы, которые привели его к озеру Балюна.

Он так ослабел к тому времени, когда увидел вдали юрты, что пришлось остановиться и дождаться, пока за ним и его товарищами не приехали всадники. Их доставили в юрту, накормили и укрыли одеялами. Хасар спал, а когда он проснулся, в дымовом отверстии уже было видно солнце. Какой-то воин сообщил ему, что хан прибыл сюда на рассвете.

— Мне сказали, что ты спишь, — сказал Тэмуджин, входя в юрту. Он обнял Хасара и пожал руки двум его спутникам. — Я не велел будить тебя. — Он снова обнял Хасара. — Я боялся за тебя.

— А я за тебя, — сказал Хасар. — На знакомых нам землях ты не мог уйти далеко.

— Духи опять отнеслись к нам хорошо. Тэб-Тэнгри вызвал дождь, и все люди, собравшиеся здесь, присягнули мне снова — мы скрепили клятву озерной водой. Я даже использовал купцов, которые останавливались здесь с караваном.