Чтение онлайн

Сбросив с себя остатки дневного напряжения, я прошла на кухню и открыла ноутбук. Хотелось совершить ритуал победителя — срочно позвонить семье. Не хвастаться, нет. Просто поставить их перед фактом: «У меня всё хорошо. Я нашла отличную работу». Это был бы финальный аккорд моего бунта.

Я уже взяла в руку телефон, чтобы набрать мамин номер, и мысленно подбирала слова. Но мой взгляд зацепился за открытый экран ноутбука. Одна-единственная строчка в списке входящих, от которой у меня перехватило дыхание.

Отправитель: [Система Уведомлений F-9]

Тема: Ваша заявка одобрена.

Я замерла, глядя на экран. Заявка. Та самая. Отправленная недели назад в приступе отчаяния и давно похороненная в памяти как минутная слабость. Я думала, она затерялась в цифровой бездне. Я думала, такие, как я, туда не попадают.

Сердце, только что успокоившееся, забилось с новой, гулкой, тёмной силой. Я кликнула на письмо. Сухой, системный текст:

«Уважаемый пользователь! После рассмотрения вашей анкеты и результатов тестирования, администрация приняла решение удовлетворить ваш запрос на вступление в Сообщество. Добро пожаловать. Для завершения регистрации, пожалуйста, перейдите по ссылке и создайте ваш персональный идентификатор (никнейм)».

Я сидела в тишине своей маленькой кухни, и на меня обрушилось осознание. Два мира, абсолютно разных и несовместимых, открыли передо мной свои двери в один и тот же день. Один — мир глянцевых офисов, больших денег и ледяного, неприступного босса. Мир, где я должна была стать идеальным винтиком в огромной машине. Другой — тайный, запретный мир, где я могла перестать быть кем-то и просто быть. Не идеальной. А послушной.

Ссылка вела на страницу регистрации. Мигающий курсор в пустой строке «Ваш никнейм». Кем я хотела быть там?

Я думала недолго. Я вспомнила летние вечера на даче у бабушки. Как я, маленькая, сидела на веранде и смотрела на пламя свечи. Десятки ночных бабочек и комаров бились о стекло лампы, а один, самый красивый, с бархатными крыльями, снова и снова летел прямо в огонь. Он не видел стекла. Он видел только свет. Яркий, сильный, опасный. Он летел к нему, зная, что это грозит гибелью, но не в силах сопротивляться его зову.

Я всегда была такой. Я всегда хотела не безопасности. Я хотела огня.

Слово родилось само, всплыв из глубин детских воспоминаний. Я напечатала его в строке.

Мотылёк.

Звон будильника вырвал меня из воспоминаний. Я встала. Нет вчерашней лихорадочности. Есть спокойствие и ясность. Воспоминания расставили всё по своим местам. Кремнёв забирал мои силы, требуя идеальности. Обсидиан тоже требовал идеальности, но забирал мою боль, давая взамен цель, правила и награду.

Я подошла к книжной полке. Взяла в руки фотографию. Посмотрела на улыбающуюся «хорошую девочку», а затем, не колеблясь, положила рамку стеклом вниз. Это не был бунт. Это была сепарация.

Я одевалась на работу. Сегодня мои доспехи были не из кружева. Они были внутри. Моя тайна. И моё новое понимание себя.

«Они оба хотят, чтобы я была идеальной, — подумала я, выходя из дома. — Но только один из них становится хозяином моей души».

Сон был соткан из шёлка и стали. Я плыла в тёплой, туманной неге, где не было ни страха, ни сомнений. Властные, сильные руки гладили моё податливое тело, и я, не открывая глаз, тихо постанывала, отвечая на эту утреннюю, ленивую ласку. Шершавые подушечки пальцев, грубые, но бесконечно аккуратные, очерчивали изгиб талии, сжимали мои ягодицы, заставляя тело выгибаться им навстречу. Губы, требовательные и настойчивые, покрывали лицо, шею, ключицы мягкими, но глубокими поцелуями. Я ощущала каждой клеточкой кожи, как меня желают, как во мне нуждаются, и это было единственной реальностью.

Одно властное движение — и Обсидиан перевернул меня на живот, мгновенно меняя правила игры. Нежность ушла, осталась только власть. Он подложил мягкую подушку мне под бёдра, приподнимая их, выставляя напоказ. Его пальцы, уже не ласкающие, а исследующие, начали свою игру у входа в мою влажную, раскрывшуюся вагину. Они дразнили, кружили, скользили вглубь ровно настолько, чтобы довести до исступления, и тут же отступали. Я подавалась им навстречу, почти скулила, умоляя его вставить нечто крупнее, горячее, желаннее, но он не слушал меня, продолжая подвергать сладкой, сводящей с ума пытке.

— Хочешь на член, маленькая хулиганка? — его шёпот у самого уха был таким же, как накануне по телефону — низким, обволакивающим, погружающим в пучину безумия и страсти. Его руки легли мне на поясницу, прижимая к кровати, лишая малейшей возможности дёрнуться. — Придётся поработать ртом. Эта мокрая дырочка ещё не заслужила, чтобы в неё входили. Ты будешь умолять меня об этом.

Слова ударили наотмашь, унизительные и до пьянящего восторга желанные. Он лёгким, но собственническим движением взял меня за волосы у основания черепа — не больно, но абсолютно непреклонно — и, помогая подняться на колени, развернул к себе. Твёрдая, горячая плоть упёрлась мне в щёку. Я замерла, вдыхая его запах — чистый аромат мужского тела, мускуса и возбуждения — и захотела в нём раствориться.

Это был первый раз, когда я могла увидеть его. Во всех прошлых снах и фантазиях его лицо всегда оставалось в тени. Это была моя единственная свобода в этой клетке из страсти — свобода посмотреть. И прежде чем взять в рот его член, я решительно, почти с вызовом, подняла голову, заставляя себя встретиться с ним взглядом.

Он смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах не было привычной по моим фантазиям холодности. В них плескалось тёмное, изучающее терпение. Он ждал. Изучал моё лицо, мои приоткрытые губы, мой страх и моё желание. А потом мой мозг соединил точки. Знакомый разрез глаз. Линия скул, которую я видела каждый день. Жесткий, непреклонный подбородок.

И я вскрикнула, беззвучно, внутри сна, потому что в этих глазах я узнала свой главный ночной кошмар. Своего босса.

Крик вышвырнул меня из сна в реальность, как из ледяной воды. Я рывком села на кровати, хватая ртом воздух. Холодный пот ручьём стекал по спине, сердце колотилось где-то в горле, но внизу живота всё ещё пульсировал будоражащий, тягучий жар — фантомная боль несбывшегося удовольствия. Кощунственное слияние.

Глеб Андреевич часто был героем моих снов, но всегда — негативным. В них он унижал меня, увольнял, отчитывал перед всем офисом. Обсидиана я тоже видела частенько, но никогда не запоминала его лица, он был лишь набором ощущений — голосом, руками, властью. Эти два образа, два полюса моей вселенной — тюрьма и свобода от неё — никогда прежде не соприкасались.

Кроме этого сна. Который показался реальнее самой жизни.

Утро встретило меня не привычным страхом, а странным, звенящим спокойствием. Наказание Обсидиана, его голос, который заставил меня балансировать на грани ужаса и экстаза, сработал как перезагрузка системы. Он не просто забрал мой оргазм — он выжег из меня вчерашний стыд, оставив после себя лишь выжженную землю, на которой теперь могло вырасти что-то новое. Решимость.

Я больше не чувствовала себя жертвой, идущей на заклание в ледяной храм Кремнёва. Сегодня я была шпионом на вражеской территории. Моя тайна, мой ночной позор и триумф, были моим невидимым бронежилетом.