Чтение онлайн

Анжелина неподвижно стояла на середине комнаты. Теперь она замужняя женщина, – одна половинка большого целого. «Тогда отчего мне так одиноко?»Такой несчастной она себя никогда не чувствовала... за всю свою жизнь.

Чарли еще только поворачивался от двери, а Анжелина уже внутренне сжалась. «Чего он может теперь от меня потребовать?»Она имела совершенно смутные представления о том, что происходит между мужчиной и женщиной, да и то почерпнула их в основном из невольно подслушанных разговоров между старшими братьями, ну и, конечно, из своих наблюдений... ведь она выросла на ранчо. Вечером, накануне ее насильного и несостоявшегося венчания с Хуаном, мать пыталась что-то рассказать ей об этом, но дальше призывов верить в Господа, убеждений слушаться во всем мужа и мечтать о детях она так и не пошла. Никаких полезных рекомендаций мать ей толком дать не смогла.

Чарли подошел к ней на шаг, а Анжелина быстро отступила на два.

– Проклятие! Анжелина, я совсем не собираюсь на вас набрасываться. Успокойтесь. – Чарли нетерпеливым жестом провел пятерней по своим густым волосам, потом подошел к кровати и сел.

– Ч-что вы д-делаете? – заикаясь, спросила она.

– Ложусь спать. Этот день меня немного утомил. – Он сбросил сапоги, раздался двойной стук по деревянным доскам пола.

– Вы х-хот-тите сказать, ч-то буд-дете спать в моей пост-тели?

– Разумеется. Здесь же только одна кровать. Меня совсем не прельщает встреча в холле с вашим отцом и его любимой игрушкой, как он называет револьвер. Так что до утра я отсюда не уйду. А к тому времени у нас обоих будет шанс немного поостыть.

– Я буду спать в кресле, – Анжелина кивнула на кресло-качалку у окна.

Чарли покачал головой:

– Нет, вы будете спать в постели. И я тоже. Теперь мы женаты и ничего грешного в этом нет. Хотя, как мне кажется, занятие любовью с любимым человеком не имеет ничего общего с грехом. Хотя кто я такой, чтобы спорить с церковью?

«Грешница... Сколько раз я обвиняла себя в грехе? Несчетное число – то есть всегда, когда мечтала о том, как хорошо мне могло бы быть с Чарли. Как сейчас. А Чарли расстегивает рубашку...»

– Нет! Не надо. – Эти слова сорвались с ее непослушных губ. – Я не могу лечь с вами. Я не знаю... – она замолкла.

Чарли перестал раздеваться, хотя уже расстегнул рубашку. Она распахнулась, будто нарочно открыв ее нескромным взглядам золотистую кожу и волосы на его груди, когда он повернулся, чтобы взглянуть на нее.

– Я знаю, что вы многого не понимаете, Анжелина. – Его голос звучал самым нежным тоном из тех, что ей приходилось от него слышать. Когда он так говорил, она не только не могла уловить ни одной фальшивой нотки, но даже не замечала его болезненной хриплости. – Сегодня мы ничем не станем заниматься, а будем только спать. Я обещаю. Я женился на вас не ради секса.

Он встал и прошелся по комнате, задувая по очереди все лампы. Комната погрузилась в серебряное сияние лунного света и бархатные тени. Чарли вернулся к кровати и стянул с себя рубашку, стараясь не поворачиваться к ней спиной. Он еще не знал, что Анжелина уже видела его шрамы, но сейчас ей казалось совсем неподходящим обсуждать это. Когда он встал, чтобы снять брюки, Анжелина отвернулась, напряженно глядя в окно, пока не услышала, что он улегся.

– Ложитесь в постель. Вы же устали. Я вас не обижу.

Чарли был прав. Она так устала от переживаний этого дня, что комната плыла у нее перед глазами. Подойдя к кровати, Анжелина села, потом потянулась, чтобы расстегнуть на спине пуговицы платья.

От первого прикосновения грубых мужских пальцев она замерла, но Чарли отстранил ее руки и ловко расстегнул последние пуговицы. Воздух в комнате, только что казавшийся душным, вдруг захолодил ее обнажившуюся кожу, и Анжелина задрожала. Руки Чарли вначале нерешительно задержались у ее поясницы, но потом он их убрал.

Анжелина с облегчением вздохнула, но тут он стал вынимать шпильки из ее волос.

– Не надо, – задыхающимся от волнения шепотом сказала она, останавливая его. – Вы же обещали.

– Я обещал, что не обижу вас. И я не стану вас обижать. Только позвольте мне вынуть шпильки. Мне всегда хотелось видеть ваши волосы распущенными.

– Если я не заплету их на ночь в косу, утром они собьются в птичье гнездо.

– Утром я расчешу ваши волосы. Ну пожалуйста, – прошептал он, щекоча дыханием кожу на ее шее. – Ради меня.

Подумав о том, что Чарли будет расчесывать ее волосы утром, после того, как они проведут ночь в одной постели, Анжелина почему-то почувствовала, как от ожидания этих ощущений по спине у нее пробежала легкая дрожь. Начинали проявляться интимные детали замужества. Анжелина отпустила его руку и села на краю постели, напрягшись и ожидая, когда он, наконец, кончит расплетать ее волосы. Каскад темных волос хлынул вниз, щекоча ей шею, плечи, спину... Чарли несколько секунд гладил пальцами пряди, потом стал разминать Анжелине плечи и шею.

– Расслабьтесь, – предложил он.

Она действительно стала расслабляться, глухо застонав от удовольствия. Еще никто так не прикасался к ней. Чудесное чувство. Ощущения от его прикосновений к телу были такими, каких она еще не испытывала за всю свою жизнь. Он осторожно наклонил ее голову вперед, продолжая разминать шею.

«Когда же он успел спустить платье с моих плеч! «Она не замечала этого, пока магические движения не охватили ее ключицы. Но все, что бы он ни делал, доставляло ей такое блаженство, что она почти впала в летаргический сон, потеряв волю к сопротивлению, плыла по какой-то бесконечной реке желания.

– Снимите платье и ложитесь. – Ей показалось, что шепот шел откуда-то из ее головы. Анжелина подчинилась и сняла платье и нижние юбки, оставшись лишь в сорочке. Она легла на подушки. Чарли сел рядом, черной тенью на фоне синей комнаты, окрашенной лунным сиянием. Золотые волосы создавали вокруг его головы светящийся нимб, и хотя она не могла различить его лица, глаза Чарли сияли в темноте.

Не говоря ни слова, он наклонился и поцеловал ее. Его тело парило над нею, совсем близко, почти касаясь ее, и от него исходил жар, обжигавший ее кожу. Его губы – сначала твердые, – прикасаясь к ее губам, становились мягкими. Он гладил ее сжатые губы своим языком, и эта ласка отдавалась трепетом, волнами расходившимися от ее губ по всему телу. Отдавая себя на волю захватившего все ее существо страстного желания, Анжелина обвила руками шею Чарли и притянула к себе.

Он был совершенно нагой. Жар твердого и тяжелого тела, прижавшегося к ней, согревал ее сквозь тонкую ткань сорочки. Он почти не шевелился, будто боясь ее испугать, но она все равно почувствовала силу его желания по тому, как он прижимался к ее сокровенному женскому месту.

Поцелуй длился нескончаемо – губы к губам, язык к языку. Широкая ладонь Чарли подхватила, чуть прижимая, ее грудь. Но вместо того чтобы смутиться или вздрогнуть от страха, Анжелина застонала и выгнула спину так, чтобы теснее вжать грудь в его руку. Сосок затвердел до почти непереносимого, болезненно-сладостного состояния. Он отнял губы от ее губ и, наклонившись, захватил упругий бутончик губами сквозь тонкую ткань.