Пожар любви
Шрифт:
— Это не значит, что мы не станем подавать иск о возмещении убытков, — предупредил Гюстав Клоше.
— Нет, значит, — возразил Дамьен. — Дело было совсем не в деньгах.
— Ну что ж, — вмешалась Фредерика, довольная таким поворотом событий, — если мадемуазель Шапюи сделает заявление для прессы, что Дамьен ничем не заслужил выдвинутых против него обвинений, я тоже буду рекомендовать нашему клиенту не подавать иск о вымогательстве.
Мысль о том, что ее обвинят в уголовном преступлении, заставила Рене побледнеть. Гастон Шарпантье поднялся и промолвил:
— Если она не сделает такого заявления, его сделаю я. — Уничтоженная Рене плюхнулась в кресло. — Иск будет отозван завтра, — добавил Шарпантье и рывком поднял ее.
Пока он вытаскивал из комнаты что-то вопившую Рене, партнеры столпились вокруг Дамьена и начали поздравлять его. Фредерика стояла и осматривалась по сторонам. Она плохо соображала, где находится, и умирала от усталости. Элен, знавшая, что ей нужно вернуться к Эме, показала на дверь и широко улыбнулась. Фредерика кивнула и решила улизнуть под шумок. Ей требовалось поспать, а потом подумать. Она почти добралась до дверей, когда на ее плечо легла чья-то рука. Обернувшись, Фредди оказалась лицом к лицу с Жоржем Палотеном.
— Хорошая работа, советник.
Хотя Фредерика ожидала увидеть совсем другое лицо, но в негромкой похвале младшего партнера фирмы слышалось долгожданное признание.
— Спасибо, — сказала она и ушла.
…Фредерика сонно потянулась, провела рукой по взъерошенным волосам, встала и в одной пижаме вышла в коридор. Она так устала, что провела с Эме и бабушкой всего несколько минут, а потом рухнула в постель. Через три часа ей полегчало. Она могла проспать и дольше, но обещала сыну провести с ним ланч и вторую половину дня. В желудке урчало от голода.
Увы, ничто не говорило о приближении ланча; на кухне было так же пустынно, как в столовой, спальне Эме и спальне для гостей. Зевавшая Фредерика обошла все комнаты, но никого не обнаружила. Однако в гостиной ее кто-то ждал.
Он сидел на диване, упершись локтями в колени и терпеливо сложив руки. Когда он встал, у нее гулко заколотилось сердце.
— Сабрина и Эме пошли в кулинарию. Я ничего не говорил мальчику, — быстро добавил он. — В смысле, о случившемся. Но видеть его мне было приятно. — Дамьен вытер ладони о бедра. Судя по всему, он сильно нервничал, и это ей понравилось. — Кажется, он тоже мне обрадовался.
— Могу себе представить, — сказала она, складывая руки на груди. Ее скромная пижама не будила воображение, но все же это была одежда для сна, заставлявшая думать о постели, и она боялась, что Дамьен сумеет прочесть ее мысли. Но ей и в голову не пришло, что следует переодеться.
— Спасибо за сегодняшнее, — внезапно сказал он.
Она покачала головой.
— Благодарите не меня, а Элен. Именно ей пришло в голову, что нужно прослушать аудиозапись. Кажется, она говорила, что вы упоминали об этом.
Дамьен кивнул.
— Я совсем забыл про аудиозапись, но, когда Элен заговорила о видео, я вспомнил, как однажды ехал в лифте с молодой парой и предупредил, что их разговоры могут быть записаны на пленку. Но мне и в голову не приходило, что такая запись может положить конец моей тяжбе с Рене.
— Вам крупно повезло.
Он устало улыбнулся.
— Да. Но я пришел сюда не из-за этого.
Сердце Фредерики заколотилось с новой силой.
— А из-за чего же?
— Из-за того, что люблю вас.
Из ее глаз тут же хлынули слезы.
— Дамьен… — прошептала она, понимая, что больше не в силах бороться со своими чувствами.
— Фредди, я уже говорил вам, — быстро пробормотал он. — Клянусь Богом, я собирался назвать вам свое настоящее имя, когда Рене выдвинула против меня этот дурацкий иск. Честно говоря, я собирался купить кольцо, признаться во всем и попросить вашей руки.
Фредерика не сознавала, что идет к нему, пока не оказалась совсем рядом.
— Скажите еще раз, почему вы лгали мне.
Дамьен положил руки ей на плечи.
— Я боялся. Знал, что вы убежите от Ди Эй Бержера куда глаза глядят, а я устал быть таким. Очень устал. Но сам не понимал этого. В глубине души я мечтал получить шанс стать другим и как-то сумел понять, что вы и есть этот шанс. Может быть, единственный шанс.
— Но почему я? — спросила она. — Дамьен, я не похожа на других женщин.
— Нет, не похожи, — ответил Бержера. — Вы настоящая. Ваша красота настоящая, и все остальное тоже. Фредди, вы самый лучший человек, которого я знаю. Самый добрый, самый милый и самый добросовестный. Вы хороший адвокат, хорошая мать и будете хорошей женой.
— Мой первый муж так не думал.
— Фредди, этот неудачник не стоил вас и знал это. Думаю, вы и сами это знали. Я разговаривал с Сабриной. Она сказала, что вы вышли за него, потому что хотели иметь семью. Фредди, я тоже хочу иметь семью, но могу жениться только на самой лучшей женщине на свете. Заслуживаю я ее или нет, неважно. Важно то, что эта женщина — вы.
Чтобы не ответить на его блаженную улыбку, Фредерике пришлось закусить губу.
— Дамьен, честно говоря, я не знаю, хватит ли у меня времени на то, чтобы быть хорошей женой, — призналась она. — Для меня очень важна работа. Может быть, она приносит мало денег, но ведь это не главное.
— Знаю, милая. Хотите верьте, хотите нет, но для меня деньги тоже не главное. Просто так получилось, что у меня их много, а деньги позволяют решать многие проблемы. В хороших руках они способны сделать много добра, а я считаю, что только такие руки и могут быть у адвоката-крестоносца и скороспелого тренера футбольной команды, который уже завоевал мое сердце. Тем более что у нас, на юге Франции, сильно развита коллективная собственность.
Фредерика, по щекам которой все еще катились слезы, хихикнула.
— Я знаю.
Он взял ее лицо в ладони.
— Милая, выходи за меня замуж. Роди мне сына и столько других ребятишек, сколько тебе захочется. Веди свои благородные войны и берись за все безнадежные и невыгодные дела, которые тебе попадутся. Но… тренировать детскую футбольную команду позволь мне. Думаю, твои таланты лучше использовать за кромкой поля. Знаешь, ты классическая мама-болельщица.
Она засмеялась, вытерла слезы и шутливо спросила:
— А ты кто? Главный тренер национальной сборной по футболу?