Чтение онлайн

Во-первых, пока Дмитрий Михайлович совершал путешествие к суздальским святыням, армия не останавливала марша.

Во-вторых, у Пожарского имелись все причины поступить именно так. Да, в ту пору любое крупное дело начиналось с молебна — нашему бы времени вернуться к сей традиции. Но земцев встречали с молебнами и провожали с молебнами во всяком городе. Суть беспокойства Пожарского — иная, более сложная. Чаша грехов русской земли переполнилась. Крови праведников не хватило во время «Страстного восстания», чтобы Бог дал им «одоление на враги». И другой крови праведников не хватило — когда Первое земское ополчение пришло под Москву очищать ее от чужеземцев, да замарало святое дело свое бесчинствами. Теперь князь вел к русской столице последнее, что еще могла собрать земля, теперь он хотел чистоты во всяком действии… и теперь он страшно тревожился: хватит ли праведности на сей раз?

У Пожарского, как видно, имелось сильное мистическое чутьё. Он захотел отделиться от соратников и вознести Господу моления сам, лично, в одиночестве. Князь просил у Бога многого. Один из его небесных покровителей, святой Димитрий Солунский, молил когда-то Господа об избавлении родной Солуни от беспощадного врага: «Господи, не погуби град и людей. Если град спасешь и людей — с ними и я спасен буду, если погубишь — с ними и я погибну». Из любви к одному праведнику Бог спас целый город. Теперь настал черед Дмитрия Михайловича молить теми же словами и просить Бога из любви к нему — воину, содержащему себя в душевной чистоте, спасти Москву.

Ну а если не дарует Господь того, о чем хотел умолить его князь, что ж… да будет воля Его. Тогда из Москвы Пожарскому домой не вернуться и отеческих гробов более не видеть. Самое время попрощаться с ними.

На Руси всякое великое дело — мистика. У нас она, кажется, виднее, чем у других народов. Не сильнее, нет, — Бог всех любит, не нас одних, — но именно заметнее, нагляднее. Учат нас, учат, а мы по сию пору слабы душами. Но иногда является большой праведник и большого разумения человек. Он понимает. И он спасительно ходатайствует за всех нас, грешных русских людей.

Дал же Бог Пожарскому по молитвам его…

Умер князь в 1642 году, в ореоле большой славы, до конца исчерпав свой долг перед отечеством и родом. Прах его приняла земля, окруженная стенами Спасо-Евфимьева монастыря. [414]

«Не нужно особенно зорких глаз, чтобы рассмотреть, чем именно всегда были исполнены побуждения Пожарского. Не за личные цели он стоял и не целям какой-либо партии он служил; он стоял за общее земское дело и служил ему чисто, прямо и честно. Вот эти-то обыкновенные его дела и действия и придали его личности необыкновенное для того времени значение, которое было хорошо понято в Нижнем и там же обозначено желанием найти воеводу, который бы «в измене не явился», который бы не припадал на всякие стороны, смотря, где выгоднее для чести или для корысти, как поступало великое большинство тогдашних князей, бояр и воевод». Так пишет о русском воеводе И. Е. Забелин. И оценка эта, пожалуй, ближе всех прочих к правде факта.

Князю Дмитрию Михайловичу Пожарскому, помимо тактического таланта, принадлежал еще один, гораздо более редкий и насущно необходимый лишь в исключительных обстоятельствах. Для ведения обычных боевых действий он не нужен, зато яркой звездой вспыхивает в годы гражданских войн, восстаний, всякого рода смут. Этот уникальный талант состоит в том, чтобы стать душой войска, противостоящего мятежникам, всегда и неуклонно проявлять стойкость и самопожертвование ради восстановления общего дома. Если значительная часть народа видит в устоявшемся порядке ценность, именно такие вожди ведут ее к победе. Если старое устройство общества поддерживается малым количеством людей, такие вожди позволяют своим полкам дать последний бой революции и с честью головы сложить на поле боя. Всегда и во все времена они являются оплотом веры, нравственности, долга перед государем и отечеством.

В старину таких людей, как Дмитрий Михайлович, называли «адамантами» — алмазами. Не за ценность, а за прозрачность и твердость. Именно образ камня следует навсегда связать с именем князя. Пожарский — адамант. Им можно резать самые твердые материалы, и трещин на самом резаке не появится. Или, может быть, горный хрусталь. Он всем и каждому дает увидеть то, что лежит внутри него, ибо душа его не содержит зла. Он не знает уловок и хитрости. Он исполнен силы и прочности.

Прозрачный несокрушимый камень.

Россия породила немало полководцев, обладающих подобным талантом. Так, в 1571 году князья Михаил Иванович Воротынский и Дмитрий Иванович Хворостинин встали у татарской орды на пути и в многодневном тяжелом сражении не пустили ее к Москве. С необыкновенной отвагой и самоотверженностью противостоял Сигизмунду III современник Д. М. Пожарского — смоленский воевода Михаил Борисович Шейн. В день Бородинского сражения и во время «битвы» народов при Лейпциге генерал Николай Николаевич Раевский воодушевлял войска личным примером, командуя под градом ядер. Целое созвездие подобных военачальников появилось в годы Гражданской войны. Наиболее известны среди них генерал от инфантерии Александр Павлович Кутепов — истинный вождь добровольческого движения, а также генерал-лейтенант Владимир Оскарович Каппель, надежда белых армий Сибири. Твердую волю и жертвенное служение России показали также генерал-майор Михаил Гордеевич Дроздовский и генерал-лейтенант Сергей Леонидович Марков. Все четверо отдали жизни за белое дело. Такую же стойкость показали офицеры, командовавшие Брестской крепостью в 1941 году, а также советские военачальники, отчаянно оборонявшие Сталинград под натиском Паулюса.

Дмитрий Михайлович Пожарский в полной мере обладал способностями вождя восстановителей порядка. В памяти потомков он остался прежде всего как командующий земским ополчением, отбившим в 1612 году Москву у польско-литовских интервентов. Прочие его победы остались в забвении. Более того, историк XIX столетия Николай Иванович Костомаров показал Пожарского как храброго патриота, в решающий час поднявшего знамя борьбы за отечество, но лишенного выдающихся способностей военачальника, дюжинного командира. С течением времени эта оценка была оставлена из-за несоответствия действительности, и, думается, в этой книге дано достаточно фактов, прямо ей противоречащих. Правда состоит в том, что Пожарский проявлял себя как превосходный военный деятель в разное время, просто звезда его взошла именно в 1612 году, в жестоких боях за Москву.

Спустя два века после огненной полосы русской Смуты на Красной площади появился памятник Минину и Пожарскому.

Великий нижегородец показывает Дмитрию Михайловичу: «Посмотри же, страна в огне, если мы не спасем ее, уже никто не спасет!» Два благородных человека готовы встать на защиту родины, принять за нее лишения и раны, а если придется, то и погибнуть.

Государства и народы рождаются, входят в возраст зрелости, дряхлеют и умирают. Пока общество богато такими людьми, до старости ему далеко.

1578 (1577?), 1 ноября, — крещение сына Козьмы у провинциального дворянина и среднезажиточного землевладельца князя Михаила Федоровича Пожарского. Родился сын, вероятнее всего, 26 октября, и получил христианское прозвище Димитрий в честь святого Димитрия Солунского, память которого отмечается в этот день.

1587, 23 августа, — смерть отца князя Д. М. Пожарского.

1587 (скорее всего, последние числа августа), — пожертвование князем Д. М. Пожарским вотчинной деревни Три Дворища Суздальскому Спасо-Евфимьеву монастырю.

1588, 28 февраля, — переход поместий князя М. Ф. Пожарского (отца князя Д. М. Пожарского) к его детям-недорослям и вдове.

1593 — поступление князя Д. М. Пожарского на службу к царю Федору Ивановичу.

1593–1598 — пожалование князю Д. М. Пожарскому «дворового» (придворного) чина «стряпчего с платьем».

1599/1600 — пожалование князю Д. М. Пожарскому новых поместий.

1602, сентябрь, — 1603, январь, — местническая тяжба князя Д. М. Пожарского с князем Б. М. Лыковым.

1604, конец, — 1605, начало, — пожалование князю Д. М. Пожарскому чина «стольника».