Чтение онлайн

— Не просто дракон. Улликеми связан с человеческим мифом Среднего Востока. Не позволяй долгому отсутствию Хераи-сана подумать, что род Хераи слабый. Кои не обладает знаниями отца, но она — баку.

Кваскви склонил голову, подражая Кену. Он снова широко улыбнулся, и на щеках Кена появились два пятна цвета. Кен рассказал слишком много обо мне, и Кваскви точно может использовать это для своей выгоды. — Я постараюсь не недооценивать тебя, дочь Хераи.

Я хотела сжать кулак и ударить его по зубам.

— Папа спит после приступа. Ему нужны укрытие и отдых. Если у него появится лихорадка или беспокойство, вот мой номер, — Кен поднял меня со скамьи.

«Что я делаю? Я оставлю папу с Кваскви?».

— У тебя есть где-то машина? Мы вдвоем с трудом дотащили его сюда, — я хмуро посмотрела на Кена, но тот едва заметно тряхнул головой.

— Я клянусь заботиться о Хераи Акихито как о госте моего дома, — сказал Кваскви. — Машины — не мой стиль.

Вдали послышался гром, небо над холмом расчистилось, появился синий участок среди серого. Нас окружило сияние солнца среди капель дождя — фишка Портлэнда.

Кен кивнул на небо, показывая на большой предмет в просвете между туч. Он опускался по спирали, лениво взмахивая крыльями на красно-золотом пернатом теле.

Я смотрела, пытаясь заставить уставший мозг понять, что я видела: яркий самолет или воздушного змея. Но мозг не слушался. Он говорил, что большая птица — роскошный орел — опускался на мраморный блок памятника — стену имен. Большие ногти сжали камень, крылья прижались к телу размером с пони, золотые глаза сияли как небольшие солнца.

— Ого, — выдохнула я.

— Тебе повезло, дочь Хераи. Сам Буревестник спустился помочь твоему отцу, — сказал Кваскви.

— Я не знал, что его вид еще существует, — тихо сказал Кен. С потрясением.

Кваскви шагнул к Кену, руки были прямыми по бокам, но угроза исходила от тела.

— Послание твоему Совету. Буревестник — не единственный из нас, «запятнанных», кто выжил века под влиянием людей в Америках. Мы не любим вмешательства тех, кто ценит чистоту крови и старые традиции выше ценности жизни.

Кен нахмурился, лицо стало острым, а глаза потемнели, как когда мы искали папу. Его лицо кицунэ.

— Я запомнил, — процедил он. Напряжение между ними напоминало молнии.

Буревестник заерзал на насесте, шурша большими крыльями с шумом летнего дождя.

Кен и Кваскви синхронно отпрянули на шаг, на плечах Кена проступили мышцы.

Кваскви повернулся ко мне с обезоруживающим видом.

— Возвращайся скорее, маленький карп. Был рад знакомству, — он подхватил папу на руки и пошел к Буревестнику, словно папа был весом со спящего ребенка.

Птица спрыгнула на землю в паре футов от нас, большая и золотая среди бетона. С высоким воплем она опустила голову и плечи у ног Кваскви.

Это было неправильно. Папа должен быть в палате экстренной помощи, а не на спине мифологического зверя. Я шагнула вперед, протянув руку, когда Кваскви опустил папу на пернатую спину.

— Кои, — Кен потянул меня за руку, и я остановилась, не сделав шаг до конца.

Раскрытую ладонь покалывало. Птица манила меня, звала ближе. Я вырывалась из хватки Кена. Среди бело-золотых перьев два озера раскаленной желтой лавы вспыхивали огнем, очаровав меня. Я слышала, как Кен вдали ругался на японском.

Я ужасно хотела коснуться мягких перьев на шее птицы. Какие сны могла дать мне эта красота? Сильные. Я облизнула губы, дернула рукой еще раз и вырвалась из хватки Кена. Как он смел удерживать меня от бриллианта оранжевого цвета, окруженного золотом топаза?

Кен вдруг возник между мной и птицей. Треск, и щека вспыхнула. Я сморгнула слезы боли. Кен ударил меня по лицу!

— Ай! — я потерла щеку.

Буревестник раскрыл клюв и закричал. Звук пронзил меня лезвиями. Над холмом раздался гром, эхо разнеслось над мокрым городом.

Кен пошатнулся, качая головой, словно стряхивал воду с ушей. Кваскви стоял, расставив ноги, прочный, как дерево, широко улыбаясь, показывая все зубы. Его блестящие глаза смотрели на меня.

«Зачем все это?» — Буревестник заставлял меня коснуться его? Фрагмент этой красоты привязал бы меня к нему? К Кваскви?

— Осторожнее с ней, Вестник, — сказал он, сдерживая смех, поправляя ремни на спине папы. Буревестник ерзал, приоткрыв большие и изящные крылья.

Я отпрянула.

Эхо крика Буревестника еще звенело у меня в голове. Я терла уши кулаками, прижимала, пока отзвуки не угасли.

Я открыла глаза, Кваскви пропал, голубая сойка сидела на мраморном монументе. Она смотрела на меня одним глазом.

— Заботься о нем, — твердо сказала я. — Или будет хуже.

Дождь застучал по земле, приклеил мою челку ко лбу, небо над нами потемнело от туч. С каких пор просьба позаботиться о папе, обращенная к Кваскви и его огромному орлу, была самым безопасным решением?

Мышцы Буревестника двигались под золотыми перьями, пока он взлетал с папой на спине. Еще раз пророкотал гром вдали, и зловещее биение крыльев Буревестника заполнило тишину после него.

Буревестник описал круг над нами, выглядя тяжело для полета. В моей голове вспыхнули золотые топазы глаз, и птица полетела на север, идеальная вершина горы Худ закрыла птицу.

Спину покалывало, как было в такси. Я услышала шумный вздох за собой. Я повернулась, Кен был на коленях на мокром бетоне, сжимал голову руками.

— Разве я могу терпеть насмешки голубой сойки? — сказала я.

Кен подставил лицо дождю. Его глаза потемнели от гнева, он мрачно сжал губы.

Его ноздри раздулись, и запах кардамона вдруг ударил по моему носу, окутал язык, сдавил горло. Я закашлялась, пытаясь прогнать вес существа за этим запахом.

«Улликеми. Тут», — вокруг нас, покрывал мое тело, деревья и холм. Слой с оттенком… триумфа.

Меня охватило отчаяние. Я взбежала по лестнице на первую площадку, словно могла вернуть Кваскви и Буревестника из пустого неба.

Мы привели Хайка к Кваскви и Буревестнику. Как же глупо!

— Папа, — сказала я. С большим орлом он все еще не был в безопасности.

— Если бы я знал, что Буревестник еще живет с Кваскви, я бы никогда… Буревестник — древний дух Тех. Началось, — Кен медленно поднялся на ноги, горбясь, как старик с болью в пояснице. — На земли падет тень. Еще один важный свет в опасности. Нас так мало. Я должен был помочь Хераи-сану все наладить. А теперь Улликеми нашел своего бога грома.