Чтение онлайн

Кен застонал и встал, тряхнул длинными конечностями как собака после плавания в озере. Он медленно попятился от Хайка, схватил меня за запястья и потащил за собой.

Сойки нарушили тишину, злые вопли соединялись с их взволнованными взмахами крыльями на мраморе. Хайк стоял на месте. Он глубоко вдохнул и издал поток резких звуков. И фраза закончилась единственным словом, которое я узнала:

— Кваскви.

Сойки полетели в стороны, словно Хайк бросил гранату в их гущу. Кен согнулся надо мной, закрывая от облака лапок и острых клювов.

Одна сойка осталась на мраморе. Она подняла клюв к небу и издала протяжный и пронзительный вопль, от которого все волоски на моем теле встали дыбом.

Другие птицы опустились на ветки деревьев вокруг, зловеще тихие и внимательные.

— Наконец-то, — сказал Улликеми, — мы встретились.

Глава десятая

— Кто-то рассказал тебе сказки, — прозвучал за нами голос.

Кен напрягся.

— Не отходи, — прошептал он мне на ухо. Я осторожно кивнула. Голова ужасно болела.

Кваскви в клетчатой рубашке и джинсах, с волосами, уложенными как у модели нижнего белья из Нью-Йорка, шагнул на поляну со стороны парковки. Кен смотрел на мужчин.

Кваскви потянул за стебель высокого колоса пшеницы. Он сломался. Кваскви отклонился на мраморный блок с именами рядом с неподвижной сойкой и жевал обломанный край колоска. Выглядел безобидно.

— Я — не бог грома.

Глаза Хайка вспыхнули зеленым. Он тряхнул головой.

— Ты не врешь.

Кваскви выплюнул стебелек изо рта, медленно и широко улыбнулся.

— Не вру.

Дождь кончился, но влаги в воздухе хватало, чтобы усилить давление Улликеми, как и запах соли и пряностей.

— Назови имя бога грома, — сказал Хайк.

— Это еще зачем? — сказал Кваскви. Сойки засмеялись на соснах вокруг.

Кен опустил меня, когда я попыталась встать. Безумный альфа-самец. Пора было убегать подальше, пока два придурка были заняты друг другом. Найти папу, проверить, как там Марлин…

Кен коснулся своего рта и указал на Хайка.

«Зараза, знает сразу изъян в моем гениальном плане», — Хайк все еще мог заморозить нас словом.

— Судьба. Наша судьба — встретиться и определить победителя, — сказал Улликеми.

— Твоя мифология, — Кваскви встал прямо, как сосна, не скрывал раздражения, — кем бы ты ни был.

— Унктехила, — сказал Хайк, — рогатый змей, — он улыбнулся сардонически, но глаза сияли слишком яростно. — Сисиутл, трехглавый змей. И в твоей мифологии, Кваскви Квайцкук. Умелтх. Даже в этой земле смешанных верований на Тех влияют люди.

Хайк глубоко вдохнул, собирая воздух и силу, но не успел заговорить, Кен бросился с кулаком, ударил Хайка по лицу так сильно, что я услышала тихий треск. Хайк пошатнулся.

— Не давай Хайку говорить, — крикнул Кен, подняв руки для удара.

Кваскви завопил на языке, который я не знала, и воздух ожил бьющимися крыльями и острыми ключами. Сойки сыпались со всех сторон, синяя кавалькада. Я пригнулась, когти терзали мои волосы.

Какофония. Хайк/Улликеми кричал, но звук заглушали. Кен рычал, зловеще хохотали сойки, и звуки покалывали кожу когтями.

Капли собирались в воздухе, темная туча синевы стала рассеиваться, ведь их перья становились мокрыми и тяжелыми. Улликеми отгонял их своей силой. Сойки разлетелись, кружили, пытались не падать, хоть крылья покрылись солью.

Кваскви снова закричал. Соль и пряности угасли, вернулся влажный запах Портлэнда.

Облако атакующих птиц разделилось на две спирали по бокам от Хайка. Сотни порезов были на мятой одежде, он пятился к парковке зоопарка. Присутствие Улликеми едва мерцало зеленым в его глазах.

Он с трудом сглотнул. Хайк вдруг согнулся, широко открыл рот и сплюнул перья, синева стала черной от гадкой жидкости.

Дракон ощущался силой у камня Вишап. Хайк терял связь с расстоянием?

Или бой с Кваски ослабил его?

Или пожирание сна в реальности как-то лишало жизненной энергии?

Я прикусила губу. Я не была энергетическим вампиром. Боль пронзила виски.

Кен отошел к краю дорожки. Гибкий. Опасный. Не человек.

— Прочь, — прорычал он властно голосом альфы.

Хайк пытался говорить, но давился мокрыми перьями. Он кашлял, изо рта вылетали перья и белый пух. Хайк вдохнул со звуком тонущего человека.

Зелень Улликеми пропала, оставив удивление человека, но лишь на миг. А потом Хайк взял себя в руки. Презрение. Ненависть. Больное желание. Но только Хайк. Не водный дракон.

Что-то неприятное бурлило в моем животе, словно я съела много тако на улице.

— Ты не можешь прятаться от нас вечно, — хрипло сказал Хайк без гармонии Улликеми. — Ты дашь Улликеми имя.

— Не сегодня, профессор, — сказал Кваскви. — Ты — лишь мешок плоти без своего господина.

Кен шагнул вперед.

— Уходи. Или пострадаешь.

Хайк не сдвинулся.

— Это пустая угроза. Тебя неплохо сковывают законы.

— Закон изменчив для Вестника, — прорычал Кен. — Испытай меня. Давай.

Хайк скривился, сжал кулаки по бокам. Едва слышный рык Кена поднял дыбом волоски на моих руках.

Хайк явно пожалел, что не использовал нож на Кене, пока он был без сознания, но было понятно, что без Улликеми он едва стоял на ногах. Со сдавленным звуком отвращения Хайк развернулся и ушел, сойки сверху смеялись над его отступлением.

Кваскви подошел, вытянув руки, как профессиональный рестлер, готовый бросить меня как мешок риса. Он приблизился, странное мерцание окружило меня. Я протянула руку, зеленый стал темно-синим и угас. Остатки фрагмента Улликеми?

Кваскви вдруг замер. Да, я съела энергию дракона. Пожиратель снов.

— Забавно ты показываешь благодарность, — гнев звучал в словах Кваскви.

Я стряхнула перья с волос. Синий слой покрывал дорожку и поляну. Словно тысяча птиц решила раздеться. Я посмотрела на сосны вокруг. Сойки сидели на ветках, но в перьях.

— Ты такая трусливая? — сказал Кваскви. — Или баку считают себя выше других?

Чего он злился? Хайк ушел. Моя голова раскалывалась, и мы могли вскоре увидеть мой завтрак, которого не было. Я была готова убить за латте. Я пронзила его взглядом в стиле Марлин.