Чтение онлайн

— Хайк собирался убить Кена.

Кваскви посмотрел на Кена, еще скалящегося, ведь он не увидел, как Хайк пропал среди лабиринта припаркованных машин.

— Хм, — сказал он. — В опасности. Вестник. Да, понятно, почему ты выдала мое имя, когда тот жуткий человек напал на твоего ручного кицунэ.

— Я извинилась, — сказала я. Ему нужно было отойти и выпустить пар. Я выдала его имя. Я не выдержала, и Кваскви теперь был в опасности. Я это знала. И все же энергия от съеденного фрагмента текла во мне, и я сжала кулаки по бокам. Этой же силой я отбросила Кена на кухне, и ей было все равно, кого ранить.

Кваскви взмахнул рукой.

— Заберешь своего отца, — сказал он. — Договор отменен.

«Ну и ладно, козел».

Кен пнул перья передо мной и прижал ладонь к моей спине. Его рука была теплой за моей мокрой одеждой.

— Нашу сделку не разорвать, — сказал он.

Кваскви медленно улыбнулся, большие зубы опасно сияли.

— Жалкие мифы людей не трогали Буревестника с тех пор, как Льюис и Кларк опустили свои мозолистые ноги на землю у реки Колумбия. Осторожность важнее всего, мой мохнатый друг. Наши принимают общество людей, в отличие от некоторых, — он несомненно намекал на Кена.

Ладонь на моей спине стала напряженным кулаком.

Ленивое поведение Кваскви пропало, он проник в личное пространство Кена.

— Но мы не подаем себя людям на блюдце, — между ними почти летели искры.

— Не смей, — тихо сказал Кен. — Хераи ничего ей не говорили. Она не поняла, чем был Хайк, и что Улликеми был в нем.

— Нет, — сказала я. — Это не так. Я не знаю правила, но я не дура.

Кен стиснул зубы. Давление его ладони притягивало меня ближе к нему, словно он мог сам меня защитить. Было заманчиво дать ему попробовать. Виски и шея пульсировали, будто в такт песне.

Так я ощущала себя, когда отбросила Кена в холодильник. Это была отдача? Мое тело желало сны как героин?

— Прости, но твои слова не затронули мою душу, — сказал Кваскви. Сойки щебетали вокруг нас, поддерживая его.

— Ладно. Неси папу к нам. Мы уйдем от тебя.

— В этот раз без мифических птиц, — сказал он.

— Я вызову такси, — сказала я. — Папа уже не будет твоей ответственностью.

Дождик моросил, в роще стало зловеще тихо. Куда делись сойки? Ветви вдруг стали голыми, и Кваскви, несмотря на ухмылку, выглядел утомленно и потрепанно, как Хайк без сияния Улликеми.

— Что ты знаешь о нашем доме? — тихо сказал он. По спине пробежал холодок. Я предпочитала насмешку, а не его серьезный тон.

Кен издал горлом низкий звук. Мы все стояли на краю обрыва гнева, могли сделать неверный шаг и лишиться шанса покинуть это место без крови.

— Лишь догадки, — я пыталась быть незаметной, как делала в коридорах колледжа. — Но ты должен признать, что гора Худ — очевидный дом бога грома.

Кваскви поднял пустые ладони к небу, собирал в них дождь. Я уловила слабый запах кардамона. Блин. Разве злодей не должен был отступить и набираться сил после боя?

— Этот Ули-как-то-там все еще с нами, — сказал Кваскви. — Кто он? Полинезиец?

— Средний Восток, — сказал Кен. — Его человек — профессор в колледже.

— Можешь обижаться, но я не пущу тебя или Вестника к своему дома. Я принесу Пожирателя снов.

— Нейтральная территория, — заявил Кен.

— Назови место, — сказал Кваскви.

Кен повернулся ко мне. Отлично. Нейтральное место. Не под дождем, или Улликеми найдет нас. И с людьми, чтобы скрыться, если появится Хайк.

Я прижала большие пальцы к шее, пытаясь прогнать тупую боль, чтобы подумать. Я желала попасть в царство ибупрофена.

Сейчас же суббота?

— Субботний рынок под мостом Бернсайд.

— А ты редко выходишь, да? — сказал Кваскви с понимающей ухмылкой.

— Что?

— Рынок переехал на площадь Энкени годы назад.

Я подавляла румянец. Я так давно не была в центре?

— Остановка с фонтаном Скидмор еще под мостом, да? — мы могли уехать оттуда, быть не под дождем, спрятать папу. Если повезет, Улликеми не сможет погнаться за нами.

— Тогда фонтан Скидмор, — сказал Кваскви.

— Прости, — сказала я, слова вылетели раньше, чем я закрыла рот.

Кваскви задумчиво смотрел на меня, этот вид не вязался с его расслабленной позой. Смятение, что я видела в нем, когда он пойти коснулся меня, еще было там, но пропало через миг. Жалость. Это я ощущала от него. А не страх перед пожирателем снов.

Жалость была хуже страха. Даже хуже гнева. От нее нельзя было оправиться.

Я отвернулась раньше, чем тишина выдавила бы из Кваскви доброе слово, которое я не вынесла бы. Боль гремела в висках, деревья и асфальт были удивительно яркими и четкими.

— Два часа, — сказал Кваскви Кену. Он сунул ладонь в задний карман джинсов, вытащил белый прямоугольник бумаги. Он бросил прямоугольник Кену и пропал в кустах на огромной скорости. Кен тоже был таким быстрым. Не как человек. Было глупо забывать, с кем я имела дело.

«Точно», — к Кену или Кваскви не прилагалась инструкция, и часы, проведенные за каналом научной фантастики, не готовили меня к этому. Монстры были настоящими и слишком близко.

Яркая синяя вспышка, и вопль сойки сообщил об отбытии Кваскви. Хотя я все еще не могла понять, как мужчина становился птицей. Куда пропадала масса? А одежда?

«Хватит представлять Кваскви без одежды, — я должна была остерегаться его. И Кена тоже. — Все это связано с магией».

Но боль в висках скрывала то же ощущение стыда, что давило на меня, когда умерла мама.

Я не смогла быть хорошей дочерью, когда она нуждалась во мне, и я не справилась тут. Кошмар. Пытаясь сбросить с себя ответственность за папу, я подставила всех нас. Я должна была просто забрать папу и убежать.

Но я не могла убежать с папой и Марлин. Куда? И я не могла представить жизнь не в Портлэнде. От одной мысли, что нужно запоминать новые улицы, поведение в другой толпе, в груди становилось пусто.

Я поняла, что Кен стоял, ждал, не лез ко мне, но и не убирал руку.

Он сжимал белый прямоугольник. Пластырь.

Медленно, словно я была диким зверем, которого он мог спугнуть, он оторвал внешний слой пластыря и прижал его к моей щеке с порезом.

Зачем он рисковал собой, помогая мне?

Подозрение щекотало мой разум, занимало все больше места. Я хотела верить, что поцелуй означал, что ему было важно, что случилось со мной, но логичная часть меня, которая помогала выжить все эти годы, знала правду: у Кена была миссия, связанная с папой.