Чтение онлайн

Эша сидит между Вейном и Роком напротив меня. Я встречаюсь с ней взглядом. Её не смущает, что её вывели на чистую воду. Эша всегда любила вызов.

— Да, — отвечаю я.

— А мне это не нравится, — отвечает Рок, но улыбается так, будто, может быть, нравится.

— Я годы провела в Архивах Даркленда, — говорит Эша, поднимая бокал вина. — Ты, должно быть, знаешь, что твои истоки сильно цензурированы, а это делает тебя и сбивающим с толку, и ошеломляюще интересным одновременно.

— Ты слышишь, брат? — Рок бросает взгляд вниз по столу на Вейна. — Мы ошеломляюще интересные.

— Это мягко сказано, — отвечает Уинни.

— Ты знаешь, кто они такие? — выпаливаю я.

За столом становится тихо.

Джеймс сжимает мне бедро под скатертью, почти предупреждая.

Я отворачиваюсь от них, внезапно смутившись.

— Простите, — бормочу я. — Я не хотела лезть…

— Не знаю, — отвечает Уинни. — Не полностью.

Рок и Вейн переглядываются. Вейн едва заметно качает головой старшему брату.

Кто бы они ни были, мне кажется, корни этого уходят в какую-то настоящую мифологию, в нечто, что мы бы узнали, услышав. По теории Эши, Рок и Вейн, или по крайней мере их предки, не из Семи Островов. Я провела достаточно времени с ней в частной дворцовой библиотеке, слушая, как она читает мифы и саги, чтобы знать: Семь Островов и мой родной мир — лишь два из многих. Значит, вполне возможно, что кто-то дальше по линии Рока и Вейна, а может, и сами Рок и Вейн, пересёк миры так же, как Питер Пэн пересёк мой. До Общества Костей времени и часов не существовало, а значит, здесь, на Островах, никому это не было нужно, пока не стало нужно.

— Что ещё ты узнала в Архивах? — спрашивает Рок у Эши.

Она делает глоток вина, обдумывая вопрос. Эша никогда не была человеком, который спешит говорить. Иногда между её ответами бывают долгие паузы, пока она роется в архиве своего разума, подыскивая лучший ответ.

— Имя Вейна — его имя при рождении, но ты родился не Крокодилом, — наконец говорит она.

— Нет, — Рок улыбается. — Нет, не Крокодилом.

— Но твоего имени при рождении нет вообще. Ни разу.

Их взгляды цепляются друг за друга, как репейник за ткань.

— Ты задаёшь мне вопрос? — говорит Рок.

— Какое твоё настоящее имя?

— Единственные живые, кто знает моё настоящее имя, — это мой брат и мой дядя.

— Подожди, — говорит Уинни, поворачиваясь к Вейну. — У тебя есть дядя?

Линия нижней челюсти Вейна напрягается, когда он хмурится на Рока, явно думая, что тот сказал слишком много.

Я не знала, что у них есть дядя. Я думала, что большая часть их семьи мертва.

Рок кладёт локти на стол и наклоняется к Эше. Эша, со своей стороны, не двигается, несмотря на напряжение в воздухе.

— Уверяю тебя, Костешрам, моё имя не так интересно, как мой монстр. Возможно, в следующий раз, когда я обернусь, я…

Я вскакиваю так быстро, что мой стул опрокидывается и с грохотом ударяется о деревянный пол. Все поворачиваются ко мне.

— Не надо, Рок. Никогда не смей ей угрожать.

Он делает долгий вдох носом, грудь медленно и намеренно поднимается.

— Ладно. Я дам клятву на мизинчике. Но только после того, как она пообещает оставить моё прошлое в прошлом.

Не уверена, что Эша способна выключить своё любопытство так же, как Рок не способен выключить своего монстра, но Эша всё равно говорит:

— Обещаю, — потому что она умная и знает, когда ложь важнее правды.

Рок протягивает ей мизинец.

— Это обязательно? — выпрямляется Эша.

— Конечно. Это самое священное обещание из всех.

С раздражённым вздохом Эша сцепляет свой мизинец с его, и Рок делает один бодрый качок их руками.

— Вот. Решено.

— Спасибо, — говорю я им обоим, но взгляд Эши говорит мне, что она не собирается соблюдать это обещание на мизинчиках, каким бы священным Рок ни считал его. Потому что он совершил ошибку: выдал, что у него есть тайна, за которую он готов драться.

Эша никогда это не отпустит.

После того как убирают тарелки после ужина, а остальные предаются десертному курсу, я вразвалочку выхожу из зала, раздражённый и всё ещё голодный, несмотря на гору еды, которую в себя запихнул.

Открываю дверь на левый борт, и морской бриз струится внутрь, швыряя мне волосы в лицо.

Я отбрасываю их назад, шагая навстречу ветру, и нахожу у леера11 разложенный складной шезлонг.

Сажусь и смотрю, как мимо проплывают звёзды.

Этот корабль быстрее, чем у капитана. Мы доберёмся до Даркленда в кратчайшие сроки.

От этой мысли у меня начинает ломить голову.

Откинувшись назад, уперев сапог в леер, я закрываю глаза и наслаждаюсь прохладной солёностью океанского воздуха.

— Держи.

Я открываю глаза. Даже не слышал, как подошёл Вейн.

У него в руке бокал для вина, на дне плескается глоток крови.

— Дорогой брат, не стоило.

— Возьми, мать твою, кровь, Рок.

Я теряю контроль над своим монстром, и вдруг все начинают мной командовать.

Кровь плещется, когда я выхватываю бокал у Вейна, а потом выпиваю одним глотком. В его крови есть горечь тени, но сладкое тепло нашего монстра. Я ни разу не остановился, чтобы спросить себя, не станет ли ещё больше силы — силы от Тёмной тени Неверленда — очередной ошибкой. У меня нет места для колебаний. Не сейчас.

Вейн опускается в кресло рядом со мной и складывает руки на животе.

— Они всё равно в конце концов узнают.

— Знаю.

— Эша…

— Другая.

— Она, возможно, самый интуитивный и умный человек, которого я когда-либо встречал, — смеётся Вейн.

— Она — неприятности.

Он снова смеётся и смотрит на меня.

— Ты её боишься?

— Слегка, — улыбаюсь я. — Молчи.

Тишина тянется ещё мгновение.

— Ты вычистил своё существование из архивов?

Здесь, на палубе, темно. Мы идём в полуночь, и только стеклянный фонарь светится дальше по палубе. Но даже в темноте я различаю лицо брата. У нас одна и та же челюсть Мэддред, острая и высокомерная, тот же благородный нос, доставшийся нам от матери, те же тёмные брови. Но его лицо изуродовано шрамами. Моё — по-прежнему такое же красивое, как всегда.

Когда я не отвечаю ему прямо, он находит ответ сам.

— Почему? — спрашивает он.

— Я не хотел, чтобы меня определяло то, что мы такое. Я хотел, чтобы меня определяло то, кто я есть на самом деле.

— Мы и есть монстр, а монстр — это мы. Между ними нет разделения.

— Разве? Ты не оборачивался годами. С каждым днём в тебе всё меньше и меньше монстра.

Он фыркает.

— Я всё ещё иногда чувствую его, крадущегося под поверхностью. В некоторые дни я просыпаюсь, видя во сне кровь.