Чтение онлайн

Я не вижу лица Венди, но представляю, что оно ничем не отличается от моего — почтение, благоговение, гордость от того, что он принадлежит нам и что мы дарим ему наслаждение.

Когда Крокодил кончает, всё, что делает его ужасающим, исчезает, сменяясь беззащитным удовольствием человека.

Он остаётся внутри меня ещё на несколько мгновений, его дыхание тяжёлое, грудь блестит, волосы влажные и растрёпанные. Его татуировки, темнеющие на коже, лоснятся от пота.

Наконец он выходит и отшатывается назад. Он исчезает в примыкающей комнате, возвращаясь с тёплой влажной тканью. Сначала он очищает Венди, затем меня, и я не могу сдержать румянца.

Никто никогда… он никогда…

Должно быть, я выказываю своё замешательство, потому что он хватает меня за запястье, чуть ниже Крюка, и говорит:

— Перестань егозить и дай мне позаботиться о тебе.

Мы с Венди замираем, позволяя ему очистить нас.

Когда он заканчивает, Венди слезает с моих колен, обходит кровать и падает на неё. Она дышит, глядя в потолок. Я заправляю рубашку в брюки и застёгиваю штаны.

Венди приподнимается на локтях и переводит взгляд с одного из нас на другого.

— Мне это понравилось. Мы втроём.

— Мы… — я никак не могу это выговорить. Я хочу сказать это. Хочу подтверждения. И, возможно, как и Венди, я хочу заверений. — Мы… мы втроём…

Я бросаю мимолётный взгляд на Рока.

Он до сих пор без рубашки, но штаны уже на нём, и он продевает ремень в петли на брюках.

— Нам обязательно вешать на это ярлык? — спрашивает он.

Моё сердце падает.

Теперь он избегает смотреть на нас.

Как он может в одну минуту проявлять такую заботу после секса, а в следующую — притворяться, что мы просто развлекаемся?

— А если я скажу «да»? — парирует Венди.

Она смелее меня.

Я же боюсь того, какой ярлык он нам даст, если его заставить.

Партнёры по траху? Просто друзья? Я бы этого не вынес. Пройти такой путь лишь для того, чтобы осознать, что я значу так мало…

Рок натягивает рубашку как раз в тот момент, когда его глаза вспыхивают ярко-жёлтым золотом.

— Ты в порядке? — спрашиваю я его.

— Я… да. В порядке.

— Твои глаза…

— Оба оставайтесь здесь, пока я схожу найду Вейна. Не выходите из этой комнаты.

— Тебе не стоит быть одному, — Венди соскальзывает с кровати. — Мы можем пойти с тобой…

— Нет, — он поворачивается к двери. — Не выходите. Понятно? — Рок смотрит на меня, ожидая моего подтверждения.

— Прекрасно.

Затем поворачивается к Венди. Она стоит у постели, скрестив руки на груди. Ничего ему не говорит.

Мне он бросает:

— Не давай ей уйти, — затем он распахивает двери и быстро закрывает их за собой.

— У тебя на лице такой взгляд.

Я знаю, Уинни наблюдает за мной.

У нас напитки, фирменный коктейль этого вечера под названием «Кровавые сумерки». На вкус он как лакрица и вишня. Я едва пригубила свой. Уинни свой уже допила. Она уверила меня, что тень делает почти невозможным опьянеть. Мне так не повезло.

— Какой ещё взгляд? — спрашиваю я.

Мы устроились в дальнем углу, частично скрытые кадочным кустом каликантуса «Афродита», и его ярко-красные цветы наполняют воздух вокруг нас ароматом.

— Такой, будто ты пытаешься раздеть Малакая силой мысли.

— Хех. Не мой типаж.

— Ладно, но… погоди, а какой у тебя типаж?

Несмотря на мои возражения, я внимательно наблюдаю за Малакаем. Но Уинни задала вопрос, а когда у меня запрашивают данные, мне иногда трудно отказать.

— У близнецов такое тело, какое мне нравится. Крепкое и коренастое.

— Такие крепкие. Такие коренастые, — Уинни широко улыбается.

— Но вообще-то мне больше нравятся мужчины чуть более отстранённые. Я плохо справляюсь с эмоциями.

— То есть тело как у Баша, эмоциональное состояние как у Пэна. А как тебе нравится, чтобы тебя любили?

— Я бы сказала тебе, если бы знала.

Она молча смотрит на меня несколько секунд.

— Понимаю, — говорит она. — Больше, чем ты думаешь.

Мы снова осматриваем бальный зал. Вечеринка в самом разгаре, и помещение почти набито под завязку. Танцпол в середине отрабатывает хореографический номер, остальная часть зала плотным кольцом обступила периметр, чтобы смотреть.

— Мы сбились с темы, — говорит Уинни. — Тот взгляд у тебя на лице… о чём ты думала?

Я всё ещё наблюдаю за бальным залом, пока объясняю.

— Здесь что-то не так. Заметь, нет ни огней? Ни свечей? Я знаю, Даркленд любит свою тьму, но женщины все в накидках или дрожат от холода. Правило номер один, когда устраиваешь вечеринку, — это сделать всё комфортным для гостей. Здесь всё не так.

Я на мгновение гляжу на неё и вижу знакомое выражение на лице: любопытство и уважение. Ко мне? По всем законам жанра именно она здесь сильнее. Будь тут иерархия, я была бы на самом дне. И всё же она смотрит на меня так, будто я авторитет. Будто это у меня ответы. По правде говоря, обычно так и есть. Я почти всегда самый умный человек в комнате. Но даже зная это как факт, я не хожу и не размахиваю этим. По крайней мере, стараюсь не размахивать.

— У тебя есть теория, — констатирует Уинни.

Я прищуриваюсь, снова разглядывая зал.

— Нет ни одной причины не разжечь огонь ни в одном из многочисленных каминов по всему поместью. Отсутствие огня — это выбор. Так что…

Малакай поднимает бокал, чтобы выпить.

Он пользуется правой рукой.

На складе я заметила очертания кинжала на его правой руке, а это обычно означает, что человек левша.

Этот Малакай весь вечер пользуется правой рукой, а не левой.

И тут до меня доходит.

У меня отвисает челюсть.

Уинни сжимает мне руку и тут же быстро отдёргивает ладонь.

— Прости. Не стоило мне предполагать, что тебе нормально, когда к тебе прикасаются. Я просто разволновалась. Ты разгадала. Я вижу.

У меня на лице появляется улыбка.

— Кажется, да.

— Давай, выкладывай, умница-разумница.

Я хмурюсь.

— Я никогда раньше не слышала это выражение.

— Так говорят там, откуда я родом. Ну, почти. Оно старомодное, признаю. Конечно же, это комплимент.