Чтение онлайн

— Марсель предал меня, мама! Ты была права, мне не стоило доверять ему. Грэй разбил армию, в которой мы были подчистую. Так что Марсель, скорее всего, погиб.

— Я же говорила! Я знала, что так и будет! Почему вы меня не послушали?

— Я хочу, чтобы ты знала — я ни о чём не жалею. Это был мой выбор и мой путь. Я люблю тебя, мамочка!

— Погоди, Анна! Неужели ничего нельзя сделать? Может быть, Грэй продаст тебя нам? Мы найдём любые деньги! Я поговорю с Андре...

— Мам, не надо... Прощай!

Я закончила звонок, потому что больше не было сил. Бедная мамочка, она сейчас безутешна...

— Я не продам тебя за все деньги мира, Анна! — сказал мне в затылок Грэй. — Ты даже не представляешь, насколько ценна для меня!

О какой ценности он говорит? Моего отца ничто не остановит. Я лишь пешка в его политической игре. Любил ли он меня вообще? Мне было больно, потому что я любила Андре, каким бы он ни был плохим.

Полковник забрал телефон и снял балаклаву. Я думала, что на этом всё, но он не ушёл, а продолжил стоять рядом, давя на меня своим присутствием. Что ему ещё от меня надо?

Я поднялась со стула и на всякий случай отошла в угол. В маленьком помещении даже дистанцию соблюсти не удавалось. Я почувствовала себя крысой, которую загнали в угол.

— Хорошая девочка! — ухмыльнулся Грэй. — А хорошие девочки достойны поощрения! У меня для тебя подарок, Анна. — Это было похоже на ещё одну издёвку. Полковнику нравилось меня мучить, и он делал это с нескрываемым удовольствием. — Я привёз тело твоей подруги. Ты переживала, что её не похоронили? Завтра утром ты сможешь попрощаться с ней по-христиански.

— Ты врёшь! Зачем ты так со мной? Я ничего плохого вам не сделала!

Грэй не ответил. Сунул пальцы в нагрудный карман, вытащил оттуда пластиковый жетон, а затем протянул его мне. Это было удостоверение Берты! Увидев её фото, я улыбнулась, сквозь слёзы. Значит, это правда? Мне стало немного легче от мысли, что Берта будет покоиться с миром, как человек. Она этого достойна.

Полковник ждал от меня благодарности? Сука! Что это за благородный жест в мою сторону? Если я сейчас не скажу, что я рада этому известию, он может разозлиться и передумать?

— Спасибо... Серёжа. Это очень важно для меня, — бесцветным голосом, как робот, сказала я.

— До завтра, Анна! — бросил он и поспешно вышел из камеры.

К моему великому сожалению, коробка не попала в цель, Грэй ловко поймал её, а потом, к моему ужасу, зашвырнул куда-то в угол. Я его разозлила, и теперь он поднялся на ноги, и неторопливо, как зверь, начал двигаться на меня.

— Я ненавижу тебя, чёртов ублюдок! — закричала я снова, но уже не так смело.

Мужчина только хищно ухмыльнулся, продолжая приближаться. Мне показалось, что места в маленькой камере стало ещё меньше. Нестерпимо захотелось спрятаться, хотя бы отступить на шаг, но я заставила себя оставаться на месте, стиснув зубы и кулаки. Я должна быть смелой! Должна! Я и так уже показала достаточно своей слабости этому ужасному человеку, позволив себя обмануть!

Он подошёл вплотную ко мне, и у меня сердце остановилось. Мужчина был чуть выше меня, и теперь мой взгляд упирался в ворот его кителя. В лицо Грэю я не смела взглянуть, но мне было хорошо видно, как он поднимает руку. Сейчас он меня ударит?

Пусть!

Я набралась мужества и вдохнула глубже, закрывая глаза. Лёгкое, едва уловимое прикосновение к моим волосам напугало меня больше, чем удар, но я продолжала стоять неподвижно.

— От мыла волосы становятся жёсткими, — донёсся до меня голос мужчины.

Что?

Я открыла глаза, чтобы всё же посмотреть, что делает Грэй. Он держал в своих пальцах прядь моих волос. Щупает мои волосы? Долбанный извращенец! Потом он их понюхал, и я судорожно вздохнула.

— Я принесу тебе шампунь. Что-то ещё нужно? — спросил он и отступил от меня на шаг.

У меня была такая паника, что я не сразу поняла смысл того, что он говорит.

— Мне ничего от тебя не нужно, — с ненавистью выдавила я из себя.

— Перестань, Анна, — устало сказал Грэй. — Тебе это не идёт. Будем играть в фашиста и красноармейку? Ты ещё плеваться начни! — Он рассмеялся, зля меня ещё сильнее. — Была бы ты берлесской, Анна, вырвала бы мне сердце голыми руками! Или Даше! Это же она убила твою подругу? Но вместо этого ты приклонила голову перед ней и мыла туалеты? Это позор даже для кижанки! Ты трусливая фрогийка! Ею и останешься! Сегодня я разбил тот лагерь, из которого вы бежали! Стёр его с лица земли! Уничтожил вашу вшивую, дохлую, насквозь гнилую армию! Почти никто не выжил, потому что я не беру пленных! И вот я здесь, милая, перед тобой! Я пришёл без оружия! Самый страшный преступник, перед которым дрожит весь ваш вонючий союз, напротив тебя! Сделай хоть что-нибудь, Анна! Убей меня! Попытайся хотя бы! Поступи, как герой! — Слова этого урода били мне в самое сердце, но он был прав! Как же он был прав! — Всё, что ты можешь — снимать фальшивые видосы для уебанских каналов, изображая из себя жертву войны. Я посмотрел то видео возле школы. Чуть не обоссался со смеху! Её действительно разъебали берлессы. Знаешь, кого они там кошмарили? Ваших доблестных воинов! У вас так принято, прятаться в школах, детских садиках, больницах, за спинами детей и немощных? Маленькая, рыжая врушка ненавидит меня? Я так расстроился, — Грэй снова заржал, разрывая все мои внутренности. — Ты не способна на убийство, потому что тебе не за что бороться! Нет для тебя ничего священного и дорогого! Ты только можешь чесать языком и плакать. Мне до пизды твоё враньё и слёзы твои тоже.

— Зачем ты пришёл?

— Просто поговорить. Поинтересоваться, как твои дела? Хорошо ли тебя кормят? Как с тобой обращаются в плену сепаратистов, о котором вы складываете жуткие басни? Может быть, ты хочешь домой позвонить?

Он так издевается? Господи, как же он изысканно меня мучает! От мыслей о маме у меня слёзы встали в горле, так что не продохнуть, но я больше не могла себе позволить расплакаться, чтобы снова не рассмешить Грэя. Он достал телефон из нагрудного кармана и вопросительно на меня посмотрел.

— Ну так что? Скажешь что-нибудь?

— Я поняла. Хочешь попытаться начать шантажировать Андре Дюпона? Я не стану с ним разговаривать! Я его презираю! Если надо, сам звони! Убей меня, но не буду! Вот тебе моя смелость, говнюк!

— Мы не будем звонить твоему папочке, — ответил полковник, даже не поморщившись от моего оскорбления. — Мы позвоним маме. Помнишь её номер наизусть? Я могу найти сам, но это займёт время.