Чтение онлайн

— Между нами ничего нет.

Я не уверена, что с технической точки зрения это правда, учитывая, что в основном происходит эскалация конфликта. Но я забываю о технических деталях, когда Бобби удивленно смотрит на меня.

— Конечно, нет. Я знаю, что ты слишком умна, чтобы встречаться с кем-то вроде него. Я говорил о звонке.

Я разрываюсь между любопытством и раздражением. Мне не нравится его комментарий «кто-то вроде него». Я понимаю, что Бобби имеет в виду, и мне это не нравится. Но любопытство берет верх.

— О какой звонке ты говоришь?

Бобби снова переключает внимание на свою тарелку.

— После того как ты ушла, мы немного поболтали, но потом ему позвонила какая-то женщина. И разговор был довольно жарким.

Я пристально смотрю на него.

— Женщина? Жаркий разговор?

Он пожимает плечами.

— Я стоял достаточно близко, чтобы слышать женский голос из трубки. Я думал, что он извинится и продолжит разговор наедине, но, как только Мейсон услышал ее голос, то забыл о моем присутствии. Когда стало ясно, что они собираются заняться чуть ли не сексом по телефону, я ушел.

Я хочу спросить о еще каких-нибудь подробностях, но обнаруживаю, что не могу говорить. У меня такое чувство, будто меня ударили по лицу.

Бобби продолжает, не замечая, что я внезапно замолчала.

— Когда я вышел из туалета через несколько минут, его уже не было. — Он усмехается. — Полагаю, у него появились дела поважнее, чем обед.

Я смотрю в сторону входа в ресторан, но не вижу ни Мейсона, ни Дика. И они не сидят ни за одним из других столиков.

Волна жара поднимается от груди к макушке.

Мейсону позвонили. Среди бела дня. И он ушел, чтобы перепихнуться.

Этот козел.

Но я не могу его винить.

Он не сделал ничего плохого.

Это я дура, а не он.

Если бы не было так очевидно, насколько нелепой считал Мейсон ситуацию, в которой мужчина делает мне предложение, то его ложь о том, что у него разрядился телефон и он не хочет меня увольнять, должна была бы подсказать мне, что он чувствует.

Я в мельчайших подробностях вспоминаю каждый момент нашей недавней встречи в туалете и чувствую себя идиоткой.

Он предложил выбить Бобби зубы не потому, что хотел меня защитить. А потому что регулярно выбивает людям зубы. Это его фишка.

Это, а также бары и молодые женщины с большой грудью.

Внезапно я начинаю злиться на себя. Я фантазирую о мужчине, с которым у меня нет ничего общего, о мужчине, который никак не показывает, что я ему интересна, о мужчине, с которым я постоянно спорю и которого ни разу даже не поцеловала.

О мужчине, который прямо сказал мне, что я ему не нравлюсь.

О мужчине, который просто платит мне за работу.

С которой я до сих пор совершенно не справлялась.

Вердикт вынесен: я веду себя нелепо.

Я медленно откладываю нож и вилку, поворачиваю тарелку по часовой стрелке, пока узор на ободке не совпадет с краями стола, поправляю солонку и перечницу, ставлю бокал с «Маргаритой» рядом с бокалом для воды и складываю салфетку на коленях идеальным треугольником.

Затем я ем свой обед, слушая приятную болтовню Бобби, и мысленно считаю от тысячи в обратном порядке, пока комок в горле и тяжесть в желудке не проходят и я не перестаю что-либо чувствовать.

***

Этот день приходит и уходит. Я заставляю себя не думать о временном безумии Мейсона. После обеда Бобби отвозит меня обратно в офис. Мы расстаемся по-хорошему, и я желаю ему удачи.

Когда он снова заговаривает о женитьбе, я говорю ему, что этого не произойдет.

Он напоминает мне, как сильно моя мама любила его и как сильно его мама любит меня, а я говорю ему, что этого все равно не произойдет.

Затем Бобби еще раз сухо целует меня в щеку и говорит, что будет рядом, когда я передумаю.

От его уверенности в том, что я не получу других предложений руки и сердца, мне становится не по себе. Я прихожу домой и смотрю на себя в зеркало, пока не перестаю понимать, красивая я, невзрачная или уродливая, как ослиная задница.

Раньше для меня это не имело особого значения. В основном я стараюсь выглядеть профессионально. Мой отец говорил мне, что я красивая, как персик, но повышение уверенности ребенка в себе – это одна из родительских обязанностей.

Этот человек также считал жареные бананы и сэндвичи с арахисовым маслом вершиной человеческих достижений, так что его мнение, очевидно, сомнительно.

Я знаю, что я не такая красивая, как секс-бомба Беттина, но и не мусорное ведро.

Я также знаю, что большинство моих клиентов можно назвать привлекательными, но не великолепными. Даже близко нет. Они где-то посередине, как и я. Как и большинство людей, полагаю.

Так почему же Бобби думает, что он – моя единственная надежда, если все эти милые люди со средней внешностью могут найти любовь и пожениться?

Хуже всего то, что он знает меня лучше, чем кто-либо другой.

А значит, он может быть прав.

Это угнетает больше, чем все воспоминания о моем поведении с Мейсоном, вместе взятые.

«Сваха не может сама найти себе пару. Это, должно быть, неудобно для бизнеса».

В течение следующих нескольких дней слова Мейсона преследуют меня с такой раздражающей частотой, что я начинаю задумываться, а не был ли он прав.

В пятницу поздно вечером я сижу за своим столом, проведя большую часть дня на встречах с новыми клиентами, когда заходит тетушка Уолдин, поедая маринованный огурец с укропом. Она устраивается в кресле напротив моего стола и улыбается.

— Как дела, дитя мое?

— Отлично, спасибо, что спросила.

Она смотрит на меня задумчивым взглядом и хрустит маринованным огурцом, пока я печатаю на клавиатуре, пытаясь прогнать ее. Эта женщина, должно быть, ест громче всех в мире. Она может жевать зефир, но при этом издавать звуки, как будто перемалывает зубами камни.

Наконец тетя непринужденно говорит: — О, я чуть не забыла. Я несколько дней думала, как бы правильно это сказать. — Вздохнув, я откидываюсь на спинку стула и жду.