Чтение онлайн

Глядя на свой нож, он отвечает. Его голос звучит тихо и сухо.

— Если ты не заметила, я не из тех, у кого много друзей.

Меня охватывает иррациональное желание обнять его и погладить по большой темной голове, приговаривая что-то успокаивающее. Я какое-то время сижу так, поражаясь, как Мейсон может пробуждать во мне материнские чувства всего через несколько минут после того, как я хотела столкнуть его под машину.

Он выбивает меня из колеи.

— Я тоже обычно ем одна. Разве что тетушка Уолдин зайдет, но у нее большая компания очень общительных подруг, которые неразлучны. Они постоянно ходят на танцы или посещают новые модные рестораны. Тетя называет их своим шабашем. — Я улыбаюсь, думая о ней. — Не уверена, что она иронизирует.

— Сколько их там всего?

— Одиннадцать. Нет, подожди. С моей тетей – двенадцать.

Мейсон кивает.

— Да. Это настоящий шабаш. Если увидишь у нее дома стеклянные банки с надписью «глаз тритона», медленно отступай.

Он смотрит на меня и замечает выражение моего лица.

— Что теперь?

— Ты сказал «глаз тритона».

— И что?

— Мне просто интересно, сколько людей вообще понимают, что это значит. Или откуда взялась эта отсылка.

Мейсон откидывается на спинку стула, скрещивает руки на груди и бросает на меня один из своих высокомерных, снисходительных взглядов.

— Это что, вызов?

— Нет, Тор, это не было вызовом. Я сделала тебе комплимент. Верни свое эго на место.

— Потому что я знаю, откуда взялась эта отсылка.

— Я не сомневаюсь. Мы можем двигаться дальше?

— Макбет.

— Поздравляю. Ты читал Шекспира.

Он изучает выражение моего лица.

— Ты, кажется, не удивлена.

— Помнишь тот раз, минут десять назад, когда я сказала, что ты умный?

— Ага.

— Ты думал, я лгу?

Мейсон на мгновение задумывается.

— Нет. Но по какой-то причине, когда дело касается меня, ты на многое закрываешь глаза.

Я опускаю голову на руки и вздыхаю.

— Из-за тебя даже папа римский может устроить кровавую бойню.

— Хотя, насколько я могу судить, ты слишком высокого мнения о людях в целом. В твоих глазах все хороши.

Я поднимаю голову и резко говорю: — Ты забываешь о Сатане.

Он фыркает.

— Даже Хелен Келлер15 могла бы сказать, что Беттина ни на что не годится.

Я погрозила ему пальцем.

— Не говори ничего плохого о Хелен Келлер. Эта женщина – национальное достояние. И неправильно высмеивать людей с ограниченными возможностями. Их жизнь и так непроста, чтобы становиться объектом шуток.

Какое-то время Мейсон молча смотрит на меня, и его взгляд теплеет.

— Ты права, Пинк, — тихо говорит он. — Я виноват.

Кажется, он хочет сказать что-то еще, помимо тех слов, что сорвались с его губ, но я не знаю, что это может быть. И все же его взгляд смущает меня. Мне приходится отвести глаза, прежде чем мое лицо начинает краснеть.

Официантка возвращается с графином вина. Наполняя наши бокалы, она спрашивает: — Вы уже официально приступили к тренировкам?

— Мы начинаем тренировки по отработке ударов в воскресенье, — говорит Мейсон. — Тренировочный лагерь стартует в следующем месяце.

— Круто. Я собираюсь включить тебя в свою фэнтези-футбольную лигу, так что постарайся в этом сезоне надрать всем задницы.

Он прижимает руку к сердцу.

— Я польщен.

Официантка бросает на него недовольный взгляд.

— Не стоит. Ты мой третий кандидат на позицию квотербека после Дрю Бриза и Бейкера Мэйфилда, но я решила, что раз ты платишь хорошие чаевые, то я повышу тебя. Но если в этом году ты облажаешься на поле, не надейся на хорошее обслуживание. Твои закуски могут пару раз упасть на пол в кухне, прежде чем попадут к тебе на стол.

Мейсон поворачивается и говорит мне: — Ты вроде сказала, что видела таракана на ковре? Нам нужно позвонить в департамент здравоохранения.

Официантка улыбается.

— Не забудь рассказать им о таракане, которого ты найдешь в своих спагетти. — Она поворачивается и уходит.

Мне действительно нравится эта девушка.

Я наклоняюсь и говорю, понизив голос: — Ты когда-нибудь думал о том, чтобы встречаться с Лорен? Она кажется классной.

В ответ Мейсон просто смотрит на меня.

— Точно. Я и забыла о твоем печально известном списке идеальных женских качеств. У нее нет ни светлых волос, ни огромной груди, ни чего-то еще. Погоди, а где в этом списке чувство юмора и острый ум? — Я делаю вид, что размышляю. — Верно, их там не было.

Он бормочет: — Ну вот опять началось.

— А еще честность, порядочность, ответственность…

— Ой, пожалуйста, — говорит Мейсон, закатывая глаза. — Я не ищу бухгалтера.

— …сострадание, доброта, уважение…

— Или медсестру.

— …духовность, мудрость, внутренняя гармония…

— Или гуру. Мне просто нужна жена, Пинк. Это все, что мне нужно. Давай не будем усложнять.

Я беру свой нож и направляю на него.

— Ладно. Это… Это, пожалуй, самая оскорбительная вещь, которую я слышала за последнее время, а я слышала много оскорбительного от вас, мужчин.

По лицу Мейсона видно, что его терпение подходит к концу.

— Это надолго? Если да, то я должен сначала сходить в туалет.

Я игнорирую его.

— «Просто жена» – это оскорбительно во многих смыслах. Назвать их для тебя?

— Нет. Но ты явно не собираешься меня слушать.

Я должна решить, стоит ли мне пускаться в объяснения, учитывая, что он ждет от меня именно этого. В конце концов я прихожу к выводу, что никакие мои слова или действия не заставят его передумать. В любом случае, не моя задача что-то в нем менять.

Я откладываю нож и делаю глоток вина. Оно сухое, насыщенное и очень хорошее. В отличие от моего настроения, которое резко ухудшилось.

— Ой-ой, — говорит Мейсон, криво улыбаясь. — Губы поджаты. Теперь у меня проблемы.

Я неодобрительно фыркаю.

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

Его улыбка становится горячей.

— Боже, как же мне нравится, когда ты становишься такой напыщенной.

— А мне не нравится, когда ты меня так называешь.

— Я никогда раньше тебя так не называл.