Чтение онлайн

— О, прости. Чопорная и пуританка – вот два других слова, которые мне посчастливилось услышать. — Я с вожделением смотрю на нож, представляя, как вонзаю его ему в грудь.

— Но раз уж мы заговорили о чопорности, я заметил, что ты не носишь обручальное кольцо.

Он явно говорит о Роберте.

— Думаю, мне нужно выпить еще вина, прежде чем мы затронем эту тему.

Мейсон смотрит на меня, как полицейский следователь, ожидая, что я сорвусь, и я вздыхаю, признавая свое поражение.

— Хорошо. Ты победил. Что ты хочешь знать?

Он наклоняется вперед, упираясь локтями в стол.

— Ты отказала ему?

— Бинго! Вручите этому человеку приз.

— Но ты же говорила, что он идеально тебе подходит. Что у вас так много общего, бла-бла-бла.

Эта его слоновья память начинает раздражать. Особенно потому, что она избирательна.

— Я же говорила, что не влюблена в него, помнишь?

Взгляд Мейсона становится пронзительным.

— То есть ты хочешь сказать, что вся эта ерунда об общих целях, мечтах и прошлом – всего лишь андеркарт16. Главное – это настоящая любовь.

— Ух ты. Ты только что смешал боксерскую метафору, едкий сарказм и цитату из классического фильма в одном изящном флаконе. Воистину, у тебя потрясающий интеллект.

Мейсон делает паузу.

— Ты только что процитировала мне тот же фильм?

С серьезным лицом я произношу: — Да. Это то, что нас явно объединяет.

По какой-то странной причине, когда я цитирую шепелявого священника из «Принцессы-невесты», у Мейсона становится страдальческий вид. Он откидывается на спинку стула, проводит руками по лицу и тихо стонет.

Я смотрю на все это и думаю, что же с ним не так.

— Я вызываю у тебя изжогу?

Он глубоко вздыхает и качает головой.

— Ты даже не представляешь.

— Я уйду, если тебе от этого станет легче.

— Здесь или там – все равно. Я в полной заднице.

Я морщусь и смотрю на него.

—Я бы спросила, не пьян ли ты, но ты еще даже не пригубил вино.

Мейсон угрюмо смотрит на свой бокал.

— Ты права. Затем берет его и выпивает все одним большим глотком.

— О, мы снова этим занимаемся? Хорошие были времена. Напомни мне не писать тебе потом с извинениями, когда меня вырвет. А то в итоге мы неизбежно окажемся в туалете и будем кричать друг на друга.

Он смотрит на меня, сжимая в большой руке пустой бокал из-под вина. А затем начинает смеяться.

— Ты забыла про парня, который справлял нужду.

— Как я могла? У меня теперь психологическая травма на всю жизнь.

Официантка приносит наши салаты. Мы молчим, пока она ставит тарелки и говорит нам buon appetito. Затем наполняет бокал Мейсона вином и уходит.

Мы какое-то время жуем, пока я не решаюсь наконец заговорить.

— Мне нужно тебе кое-что сказать.

Мейсон замирает и произносит: — О боже.

— Не будь таким слабаком. Это не страшно.

— Поживем – увидим.

Он откидывается на спинку стула, упираясь руками в стол.

— Ну, давай.

— Посмотри на себя, король драмы. Ты сидишь так, будто перед тобой расстрельная команда.

Его тон сух как кость.

— Ты так говоришь, будто это не так.

Я нетерпеливо отмахиваюсь от него.

— Я хочу сказать вот что: я не могу с чистой совестью знакомить тебя с какой-то женщиной, если ты не можешь пообещать мне, что дашь ей реальный шанс.

Когда лицо Мейсона мрачнеет, я говорю: — Подожди, ты можешь накричать на меня, когда я закончу. Я не шутила, когда сказала тебе в день нашей встречи, что не занимаюсь фальшивыми отношениями. Я хочу помочь тебе найти кого-то, но ты должен дать мне слово, что будешь действовать с открытым сердцем.

— С открытым сердцем?

У Мейсона такой вид, будто у него внезапно началось несварение.

— Прости, мачо. Я имела в виду непредвзято.

Он злобно смотрит на меня.

— Можешь сколько угодно сверлить меня взглядом, но я настроена серьезно. Я знаю, какой ты циничный, но это несправедливо – притворяться, что ты ищешь чего-то постоянного, если на самом деле тебе нужна только та, кто будет теребить твой пенис, пока ты будешь укреплять свою дурную репутацию, а потом отправишь ее восвояси с золотым парашютом.

Примерно через тридцать секунд молчания Мейсон говорит: — Я даже не знаю, с чего начать. Нет, подожди. Знаю. Пенис?

— Можем ли мы просто договориться, что ты подумаешь об этом?

Он прищуривается.

— О чем именно ты говоришь?

— Сейчас объясню. — Я наклоняюсь над своей тарелкой с салатом и не свожу с Мейсона глаз. — Поверь. В. Любовь.

Он смотрит на меня с такой же напряженностью, его взгляд блуждает по моему лицу. Я вижу, как он борется с собой, как усердно думает, как много раз начинает что-то говорить, но останавливается.

Наконец, Мейсон говорит хриплым произносит: — Хорошо. Я подумаю об этом.

Я так удивлена, что мне требуется мгновение, чтобы прийти в себя.

— Это правда? Серьезно?

Он облизывает губы. Затем с трудом сглатывает, и его кадык подпрыгивает.

— Да. Серьезно.

— Отлично. Вау. Я… кажется, я потеряла дар речи.

— Подожди несколько секунд. Ты придешь в себя.

Я слишком взволнована, чтобы обращать внимание на его сарказм, поэтому просто улыбаюсь ему.

— Это потрясающе, Мейсон! Такое чувство, будто я только что спасла тебя от падения со скалы!

— Хотя на самом деле все с точностью до наоборот.

— Не порти мне настроение. Такие моменты – это буквально то, ради чего я живу.

— Я знаю, Пинк, – шепчет он, нежно улыбаясь мне. – Я знаю.

МЭДДИ

Я так воодушевлена тем, что Мейсон готов рассмотреть возможность настоящей любви, что весь оставшийся ужин рассказываю ему о Стефани. К тому времени, как мы закончили есть, я уже настолько ее расхвалила, что Мейсон говорит, что не верит ни единому моему слову.