Чтение онлайн

— Как домой? — напрягся я. — Ей нельзя домой!

— Ах да, я не с того начал, — хмыкнул Волконский. — Мы повыколупывали всех заговорщиков, их прислужников и наёмников до последнего. Последние два попались на ловушку в прихожей госпожи Вишневской, Павел Афанасьевич сказал, что такое уже было, это же я вам спасибо должен сказать?

— Да, — подтвердил я. — Он мне говорил уже об этом. Но он не сказал мне, что ловушку снова активировали.

— У него хорошие специалисты, а сам он отличный тактик, — хмыкнул Волконский. — Только эти недоброжелатели оказались не такими профессионалами, Анастасии Фёдоровне придётся ремонтировать входную дверь, а пока она это не сделает, на входе дежурят двое полицейских, и ловушка снова активирована, хотя я не знаю уже зачем.

— Ну не томите же, Михаил Игоревич, — взмолился я. — Вы же знаете, какой информации я от вас жду!

— Знаю, — сказал князь и тяжело вздохнул. — По поводу Степана Митрофановича я вам пока ничего сказать не могу, но могу вас заверить, что делаю всё возможное.

— Понятно, — сказал я, а к горлу почему-то подкатил ком. Я был уверен, что он быстро разрулит ситуацию, а если он до сих пор её не решил, значит там точно что-то не так. Ну не может такого быть! Не верю!

— Александр Петрович, — прервал Волконский затянувшуюся паузу. — Вы не расстраивайтесь раньше времени, всё ещё может образуется, говорю же вам, мы стараемся.

— Очень надеюсь, — тихо сказал я, но уже слабо верил в хороший исход. Но, хорошо хоть с Настей всё в порядке.

— У меня к вам ещё одна просьба, — сказал князь, так и не дождавшись больше ничего от меня. — После работы приезжайте в «Больницу всех скорбящих радости», нам понадобится ваша помощь в кабинете Степана Митрофановича.

— Да, хорошо, — сказал я, не выдержал и положил трубку.

С последней просьбой у меня совсем всё опустилось. Получается до конца моего рабочего дня Обухов гарантированно будет продолжать находиться под стражей, а я нужен, чтобы помочь разобраться с документами во время обыска. Логически выходит, что так. Поднять моё настроение теперь не получится и гидравлическим домкратом, не то, что шутками Валеры.

Обедать со всеми я не пошёл, сославшись на срочную работу с документами, но Жеребин догадался об истинной причине — я не хотел своим кислым видом портить настроение остальным. Вместо полноценного обеда у меня был чай и бутерброды, зато я смог спокойно позвонить Насте и поинтересоваться, как там у неё дела.

— Я сегодня столько нового узнала, — сказала Настя тоже не особо жизнерадостным голосом. — Подробности потом расскажу, при личной встрече. И, возможно не сразу, мне ещё самой всё это надо пережить.

— Понятно, — вздохнул я. Похоже ей сегодня тоже досталось всякой информации, от которой тошно. — А что там с твоей дверью?

— Уже всё в порядке, — взяв себя в руки, более бодро ответила она. — Только что мастера уехали, поменяли дверь, там чинить было уже нечего, они её топором и ломом выворачивали, как могли. Те, что первыми были, хотя бы отмычками умудрились открыть.

— Наверно профессионалы закончились, — хмыкнул я, — и послали уже кого нашли. Мне, кстати, Волконский сказал, что всех переловили и можно уже не бояться нападений.

— Да, полицейские ушли, — подтвердила Настя. — А я наконец-то смогу доделать незаконченный проект. Ты заедешь сегодня после работы?

— Сразу после работы не получится, меня попросили приехать в кабинет Обухова, там видимо будет обыск.

— Вот это хуже всего, — вздохнула Настя. — Не могу поверить, что он был в числе заговорщиков.

— И я. Но им там наверху виднее, — сказал я и не удержался от вздоха. — Ладно, пойду я читать лекции студентам, уже скоро начнётся первая.

— Удачи, — сказала Настя. — Я всё равно тебя буду ждать, во сколько бы ты не освободился.

— Хорошо, я приеду, — ответил я. Ей срочно нужна поддержка, а я даже не знаю, когда смогу оказаться рядом.

— Тогда до встречи, — сказала Настя.

— До встречи, — ответил я и положил трубку.

Идти на лекцию совсем не хотелось, но мне больше некому поручить это сделать, замену себе на такой случай я не предусмотрел и не подготовил, так что придётся идти, чтобы не срывать учебный процесс. Хорошо хоть консилиум мы на этой неделе отменили, смотреть в глаза коллег сейчас хотелось ещё меньше, чем в глаза студентов. Они будут пытаться меня утешать и успокаивать, а я этого не люблю.

Лекционный материал я знал наизусть, тужиться и вспоминать нет необходимости, но всё равно я максимально на нём сосредоточился, это помогало вытеснить из головы тревожные и дурные мысли. Мне кажется, студенты всех возрастов, сидевшие в аудитории, почувствовали, что у меня какие-то проблемы и вели себя особенно тихо, все вопросы по регламенту — в конце лекции.

Когда вышел последний, я глубоко вздохнул, но не с облегчением, а наоборот. Всё внутри перевернулось и навалилось с новой силой. Сейчас я поеду в больницу Обухова, чтобы принять участие в обыске. Всё это кажется каким-то дурным сном, только невозможно проснуться.

Припарковав машину где попало, я на ватных ногах отправился напрямую в кабинет Обухова. Дмитрия Евгеньевича на месте не оказалось, последняя надежда услышать хоть что-то хорошее помахала мне ручкой и вылетела в форточку, чтобы резвиться там в хороводе снежинок.

В дверь кабинета я не стал стучать, не вижу в этом смысла, просто открыл и вошёл. На месте Обухова совершенно неожиданно восседал князь Волконский. Зачем он сел именно туда — непонятно. Возможно, искал что-то на столе или в ящиках. Белорецкий в задумчивой позе сидел именно на моём месте. У меня и так мир рухнул, так теперь ещё и стул мой занят! Что было сил я старался контролировать эмоции, когда хотелось волком выть. В момент, когда я без спроса вошёл, оба обернулись.

— Александр Петрович, вы вовремя, — сказал Волконский и приветливо улыбнулся. Мне его улыбка сейчас показалась настолько неуместной, что появилось желание запустить в него стоявшим у стены стулом, еле сдержался. — Проходите, присаживайтесь.

— Куда? — задал я глупый вопрос, мест тут было полно, я выбрал ближнее к его столу, напротив Белорецкого.

— Нет, Александр Петрович, — остановил меня жестом Белорецкий. — Сюда, пожалуйста, не надо, сейчас придёт один очень важный человек, это место мы бережём для него.

— Не очень-то и хотелось, — буркнул я и чисто назло им и самому себе сел на самый дальний стул.

Белорецкий посмотрел на меня удивлённо, но ничего не сказал. Я просто сидел, словно лом проглотил и молчал, а они продолжили перебитый мной разговор, обсуждали какие-то взаимосвязи преступников с разными структурами и причины их причастности к заговору. Я вообще не пойму, зачем я здесь нужен и почему они сказали, что я вовремя пришёл? Чтобы вот это всё послушать? Оно мне не интересно! Мне интересно, какого чёрта Обухов до сих пор не на свободе и что вы вообще делаете у него в кабинете? Судя по всему, обыск ещё не начинали, содержимое ящиков стола и шкафов не вывернуты на пол, как это обычно бывает. Значит поэтому меня ждали и скоро всё начнётся.