Чтение онлайн

Лица она, естественно, не рассмотрела, но волосы были светлыми. В памяти всплыла блондинка, которая грабила церковь. Однако у той волосы были длинными, а у напавшего на дядю человека – короткими.

«Подстриглась, да и все! – резонно подумала Катя. – Ведет себя как мужик, вот и подстриглась под мужика! Точно, они!» Холодея от страха при воспоминании о пережитом, Катерина отодвинула в сторонку тарелку с недоеденной кашей и взяла кружку с молоком.

Отпивая мелкими глотками, девочка сосредоточенно думала: «А ведь они наверняка за мной приходили! Ведь я одна только эту бабу без маски видела! Теперь они меня везде искать будут!»

От такой мысли в душу холодными щупальцами заползал страх. На что уж дядя был здоровый и сильный, но и его убили! А ее прибьют, как котенка! Головой об угол – и готово!

Катя легла на спину и закрылась простынкой до подбородка. Взгляд ее тревожно метался по потолку, сердце билось часто-часто.

Неожиданно открылась дверь, и Катя, не сдержавшись, тихонько пискнула. Зажмурившись, она ждала уже знакомого хриплого голоса, но вместо этого услышала мягкий оклик медсестры:

– Почему это мы так плохо кушали? Тебе больше есть нужно – быстрее поправишься!

– Спасибо, не хочется, – открывая глаза, благодарно улыбнулась в ответ девушка и обнаружила, что медсестра пришла не одна.

Рядом с ней стоял мужчина в белом халате и белой же докторской шапочке. На мясистом носу этого человека сидели большущие круглые очки, взгляд его был пытлив и добродушен. Про себя Катерина отметила, что весь он был такой кругленький и мягкий, что невольно одним своим видом вызывал расположение.

– Как мы себя чувствуем? – Голос мужчины был под стать его внешности, не очень низкий и бархатистый.

– Нормально, – улыбнулась ему Катерина.

– Вы беседуйте с Николаем Николаевичем, а я пойду делами заниматься, – сказала медсестра и покинула палату.

Доктор сел на стул рядом с кроватью и спросил:

– Ну, кто ты у нас такая? Давай начнем с этого.

– Романова Катерина Евгеньевна, – просто ответила девушка.

– Что с тобой произошло прошедшей ночью? – Глаза врача серьезно смотрели на пострадавшую.

На некоторое время девушка задумалась, сделав вид, что собирается с мыслями. Нужно ли говорить правду?! Ведь наверняка ее ищут бандиты и не успокоятся, пока не найдут!

Катя решила, что правду говорить не стоит, и, понимая, что ее молчание слишком затягивается, принялась сочинять на ходу:

– Мы с друзьями отдыхали на пляже. Со студентами. Мы в Ялту приехали «дикарями». Я отошла в сторонку, ну, понимаете, надо мне было, и поскользнулась. Дальше не помню.

– Однако! – поразился врач. – Как же ты так далеко от Ялты оказалась?!

– А где я? – пришла очередь удивляться юной скрипачке.

– В Гурзуфе. «Артек» знаешь?

– Да.

– Вот, ты рядом с ним. Во-он, видишь, гора?

Катерина скосила глаза в указанном направлении и в окошке увидела похожую на одногорбого верблюда гору.

– Это Аюдаг!

– А как далеко это от Ялты? – Катерину сейчас мало интересовали местные достопримечательности.

– Сорок километров будет! – охотно ответил врач и добавил: – Вот я и удивляюсь, как же ты к нам попала? Дежурная медсестра Светлана Дмитриевна рассказала, что ночью в дверь позвонили. Она открыла, а ты на пороге лежишь. Посмотрела по сторонам – никого, только тень за воротами мелькнула. Вот так-то!

Некоторое время они молчали, затем врач спросил девушку:

– Из взрослых кто с вами был?

– Никого не было, – вновь соврала Катерина, решившая не упоминать о Григории Рублеве.

– Может... может... – врач заметно запнулся и, немного покраснев, все же спросил: – Ты прости, конечно, за вопрос... Тебя не изнасиловали? Если так, то лучше не скрывай и скажи об этом сразу!

– Нет, честное слово, нет! – горячо отвергла такую версию племянница Крытого.

– Н-да? – несколько скептически отнесся к ее словам доктор и на некоторое время задумался. Затем он решительно поднялся и мягко улыбнулся Катерине:

– Ну, отдыхай, девочка, поправляйся. Серьезного у тебя ничего нет. Так что не переживай, скоро встанешь на ноги. – После чего направился к двери. На секунду задержавшись возле нее, он произнес задумчиво, казалось, для одного себя: – Непонятно!.. Непонятная история!

После этого Николай Николаевич покинул больничную палату.

Коричневый «Мерседес» катил по улицам Ялты. Засоркин сидел молча, отрешенно глядя в затылок водителю. Губы его при этом иногда шевелились, как будто московский бизнесмен разговаривал сам с собой. Секьюрити уважаемого Льва Валентиновича тоже молчали. Все четверо служили у него не первый год и знали, что шеф сейчас напряженно размышляет, а это означает, что тревожить его ни в коем случае нельзя.

Даже магнитофон был выключен, только тихо журчал мотор.

Через некоторое время шикарная машина остановилась у больничного комплекса, и Засоркин распорядился:

– Колян идет со мной, остальные ждут в машине.

Колян молча вышел, открыл дверцу для шефа. Засоркин выбрался из салона иномарки и направился к зданию больницы. Колян последовал за ним, держась на шаг позади.

У входа Лев Валентинович остановился. Взгляд его задержался на милицейском «луноходе», приткнувшемся почти вплотную к больничной стене. Водитель кемарил, положив голову на баранку.

– Григорий Рублев в какой палате у вас лежит? – войдя в здание, поинтересовался Лев Валентинович у дежурной администраторши.

– В спецпалате, – не заглядывая даже в картотеку, ответила женщина и сразу же добавила: – Только у него сейчас посетители.

– Да? – Понимающая улыбка тронула уголки губ московского бизнесмена. – Ну, тогда, Колюня, – хлопнул он по плечу стоявшего рядом помощника, – мы обождем. Не будем толпиться. Ни к чему это.

Он развернулся и направился к выходу. Колян неотступно следовал за шефом.

– Догадываюсь, какие у него посетители, – кивнул в сторону милицейской «канарейки» со спящим водителем Засоркин. – Мы уж как-нибудь после них!

Колян, понимая настроение шефа, угодливо хихикнул. Они вернулись в «Мерседес» и принялись ждать.

Засоркин не ошибся в своих выводах: в спецпалате у Григория Рублева рядом с кроватью на стуле, закинув ногу на ногу, сидел тот самый старлей, который заходил к нему сразу после ограбления церкви.

Старлей только что вошел в палату, и его наглые глазенки вовсю разглядывали Крытого. Он соображал, с чего начать разговор.