Чтение онлайн

Что именно она говорит с моего места было не разобрать: то ли всевозможные испытания тому, кто выпустил зверушку из вивария; то ли, ректору, своему дорогому братцу, грозилась рассказать, что именно она думает о «самой безопасной» работе на свете.

Все остальные молчали, следуя безотчетному опасению привнесения дополнительных разрушений в уже и так раскуроченную библиотеку.

— Что здесь происходит?! — раздалось громогласное ректорское, когда мы уже почти добрались до выхода.

На него сразу все зашикали и тут же…

От неожиданности дружно втянули головы в плечи и потом резко повернулись на раздавшийся за спиной новый звук. Скрежет ломающейся конструкции заставил помотать головой, вытряхивая неприятный звук из ушей, и с ужасом наблюдать, как подломившаяся вторая стойка позволила стеллажу скользить и со всей своей мощью падать на вдруг жалостливо заскулившую паучиху.

В следующую секунду тяжелая громадина с глухим чавком упала на большой, покрытый жесткими, черными ворсинками живот монстрика. Тот лопнул, как надутый шарик под давлением и в разные стороны от Дуни прыснула тьма тьмущая мелких паучков.

Дунины прототипчики с необычайной проворностью устремились в разные стороны, не давая и шанса для кого-то быть пойманным.

— Ой идиот, — обреченно простонала наша единственная беременная, — Хорошо, что теперь это не наша проблема. Развлекайся, братик, — добавила она с толикой ехидства и развернулась обратно ко входу, — пошли девочки. У меня есть отличное печенье дома и неограниченный доступ в ванную комнату. Думаю, вам там понравится.

— Я требую объяснений… — ректор довольно быстро отошел от подобной наглости и, видимо, совсем не горел разбираться с возникшими проблемами в одиночку.

— И получишь их, — хихикнула стонка, потирая занывшую поясницу, — когда со всем тут разберешься. У меня к тебе, Тади-и-и, милый, тоже появились вопросы. И лучше тебе знать на них ответы.

На минуту выпав из образа веселой болтушки, в глазах Харпер воцарилась холодность и ощутилась основательная такая уверенность в твердости этой молодой женщины в своих принципах. Эта девушка могла быть жесткой в некоторых вопросах, если это было нужно, и мне это нравилось. Я бы и сама захотела устроить Таду Рэму допрос с пристрастием.

Тот ничего не ответил, только губы в тонкую линию сжались. Интересно, я думала не сдержится. Выходит, наш временный библиотекарь занимала или все еще занимает достаточно высокий пост на своей работе, если даже ее старший брат не решился перечить и оставить за собой последнее слово. Знать бы еще, что именно это за работа такая…

***

— Ну что, девочки, настало время ваших грязных секретиков! — закатила глаза — она неисправима.

— Харпер… — попыталась приструнить ее.

— А что? — в притворном недовольстве уточнила она, — Мне, между прочим очень интересно знать, зачем ты, — оказала пальцем на меня, — и ты, — теперь на Шелли, — таскаете с собой оружие, когда можете обходиться и подручным материалом. Вернее, когтями. Только не говорите мне, что ваши парни просто грезят, что бы вы этими вещицами иногда пугали их в постели. Ни за что не поверю.

— Да какое там оружие, — отмахнулась от нее и попыталась объяснить по крайней мере свою ситуацию, — обычный походный охотничий нож. Мне его еще дедушка подарил, когда в первый раз на охоту взял. Я его с тех пор везде с собой таскаю. Мало ли что может нужно будет сделать.

— Угу-угу, — хихикнула стонка, — сервипровод от изоляции зачистить или хлеб нарезать.

Вот язва! Правда, в некоторых моментах недалека от истины, но… ее догадки останутся только её. Подтверждать и уж тем более опровергать я ничего не собиралась.

— А со мной еще проще, — приняла эстафету оправданий драконида, — я последняя в роду.

Понятливо кивнула головой. Теперь все понятно.

— Ну и что это должно означать? — нахмурилась стонка.

— Шелли, — попыталась объяснить ей более доступно, — последняя в ее семье и не может оставить где-нибудь с каким-нибудь другим родственником свой родовой тэй-те. Это семейная реликвия, которая передается из поколения в поколение и может хранится только у кровных родственников. И лишь только после гибели всей семьи — тэй-те переходит с собственность правителя Родонуса. Дальнейшую его судьбу решает только он.

Задумчиво качнувшись на пятках, та посмотрела на нас обеих и дала понять, что понимает, в чем дело. Правда, это не освободило нас от ее пристального внимания.

— А теперь признавайтесь, кому вы так сильно наступили на больную мозоль, что он возжелал потратить кучу денег, но оплатить возможность уничтожить вас здесь, в академии?

— Не понимаю, о чем ты, — проворчала ей в ответ.

Рассказывать о собственной глупостии, идиотизме сложившейся тогда ситуации и том, как умело окрутил меня правитель Цукаты, не хотелось. Возможно я не права и он действительно не имеет никакого отношения к произошедшему, но мысли мои невольно каждый раз возвращались именно к этому варианту.

Все просто. Эта дурно пахнущая куча хрымовых проблем свалились на нас именно после его появления в моей жизни. Отсюда какой первый приходящий в голову закономерный вывод? Правильно: он — виноват. Мое подсознание прочно связало его и возникшие неприятности прочно в одну свзку.

Вопрос в том, виноват ли косвенно или напрямую? Может ли быть такое, что кто-то намеренно пытается от меня избавиться, чтобы не дать занять место рядом с ним, как законной жене правителя? Ну, предположим, какой-нибудь гипотетический родственник, готов подсунуть на это место свою… дочь… сестру… дальнюю родственницу? А тут появляюсь я… И всё? Крах надеждам?.. По идее такой вариант исключать не стоит.

С другой стороны — действия предполагаемого злоумышленника, жаждущего породниться с правителем Цукаты, не имеют логики. Ну ладно, сегодняшняя карусель с этим экспериментальным жутиком из вивария еще вписывалась в сложившуюся картинку. Но, спровоцированная аллергия ни в какие ворота не лезет.

Чего злодей добился бы подобным выпадом? Вряд ли он горел желанием, чтобы я оказалась в лапах муженька в кратчайшие сроки. Это уже был бы какой-то совсем уж извращенный мазохизм. Или меня попытались бы убить на обратном пути? В таком случае пришлось бы избавиться и от подельницы — сестрицы правителя, а уж тогда…