Чтение онлайн

Другой вопрос — может ли она доверять себе…

Четверть часа спустя Барнет осторожно постучал в дверь Шерил. Ответа не последовало.

Его охватила паника. Барнету припомнился обиженный взгляд Шерил, разочарованное выражение ее лица, когда он попытался объяснить, какими мотивами руководствовалась его мать.

Он снова постучал, на этот раз громче.

Ответа не было.

И тогда Барнет решительно открыл дверь. В комнате стояла тишина, если не считать шума прибоя, доносившегося снаружи. Легкий порывистый ветерок раздувал шторы на застекленной двери — мать называла ее французским окном, — выводящей на веранду.

Барнет направился к веранде. Шерил, опираясь на перила, вглядывалась в подступающую темноту, наполненную мерным шумом прибоя. У. Барнета вырвался вздох облегчения. Слава Богу, не уехала!

Шерил переоделась, теперь на ней были бледно-зеленая блузка и длинная развевающаяся юбка с золотисто-зелеными экзотическими цветами. В распущенных волосах молодой женщины — длинных, почти до пояса, — играл ветерок. Шерил выглядела как никогда умиротворенной и, как всегда, красивой.

Чуть помешкав, Барнет медленно направился к ней. Звук его шагов по выложенному кафелем полу заставил Шерил обернуться. Увидев Барнета, она улыбнулась.

Его сердце лихорадочно застучало.

Впервые за все время он ей солгал. Солгал, когда подтвердил ее слова: кто бы на них ни взглянул, сразу увидит — они просто друзья. Нет, не просто друзья — что-то между ними произошло. Какая-то перемена.

Извечное плотское влечение мужчины и женщины.

— Как же здесь покойно… — тихо сказала Шерил.

Барнет заставил себя улыбнуться, встал к ней лицом и прислонился к перилам.

— Ну что, уже не жалеешь, что приехала?

— Уже не жалею. — Шерил отвела от него взгляд, посмотрела на шумящую внизу синеву и глубоко вздохнула. — Впервые со смерти Отиса я принадлежу сама себе.

Острое чувство вины пронзило сердце Барнета, когда он услышал имя друга. Какое он имеет право, пренебрегая памятью Отиса, вожделеть к его жене?

— Работа и забота об Уолли занимают все мое время. Я почти забыла, кто я. Может быть, в этот уик-энд я вновь обрету себя, — задумчиво проронила Шерил.

— Я бы очень хотел помочь тебе в этом, — отозвался Барнет. — Помочь тебе снова обрести себя.

Шерил повернулась к нему. Их взгляды встретились и долго не расставались.

Интересно, подумал Барнет, поняла ли она, что я имею в виду нечто большее, чем обретение себя? Я говорил о пробуждении в некоем… романтическом смысле, о пробуждении чувств, подавленных заботами и трудами, заполнявшими ее жизнь в последние годы.

Игривый ветерок бросил ему в лицо прядь волос Шерил — чуть влажных, пахнущих камелией. Может быть, сон начинает сбываться? Обнять бы ее сейчас, зарыться лицом в этот благоуханный водопад и стоять так долго-долго, наслаждаясь одним лишь ощущением ее близости… Но Шерил быстрым движением подхватила игривую прядь, скрутила волосы и перебросила через плечо.

Однако что это? Барнет готов был поклясться, что увидел в ее прекрасных изумрудно-зеленых глазах отражение своих чувств. Видно, игра лунного света или темный морок навязчивых желаний заставил меня увидеть невозможное, решил Барнет. А может, Шерил тронуло мое предложение?

Она глубоко вздохнула, помолчала, а затем с обычной вежливой улыбкой сказала:

— Спасибо, Барнет, но с этим я должна справиться сама.

Он ошибся. Шерил не нужно то, что он мог бы ей предложить, — свою любовь. Для нее он навсегда останется другом ее мужа, ее другом не более.

Стараясь не выдать своего разочарования, Барнет как можно непринужденнее воскликнул:

— Не знаю, как ты, а я умираю с голоду! Ну что, попробуем атаковать холодильник моей матери?

Шерил мелодично рассмеялась — в ночи будто зазвенели серебряные колокольчики.

— И как можно скорее!

Положив Шерил руку на плечо, Барнет вслед за ней вошел в комнату. Ненадежный баланс их дружеских отношений был, можно сказать, восстановлен. Интимность момента ушла, рассеялась, будто ее и не было.

Вот только сердце Барнета никак не хотело войти в свой нормальный ритм, да в мысли вплеталась тоска, с которой он никак не мог справиться.

К тому времени как Шерил проснулась, комната уже была полна света. Но разбудили ее не солнечные лучи. В дверь, отделяющую ее спальню от комнаты Барнета, стучали.

— Шерил, проснись!

— Отстань, Барнет… — простонала она, натягивая на голову простыню.

— Ну, давай же вставай, дорогая. Солнце сияет, вода сверкает, песок золотится, а ты валяешься в постели. Тратишь драгоценное время.

Шерил стянула с головы простыню ровно настолько, чтобы увидеть стрелки будильника. Одиннадцать. Не может быть! Она поморгала и снова взглянула на часы. Ну и ну. Даже не припомнить, когда в последний раз она столько спала.

Молодая женщина неторопливо потянулась, отбросила в сторону простыню и, полежав еще немного, заставила себя сесть на кровати. Затем сунула ноги в тапочки, прошлепала через всю комнату и, зевая, открыла дверь.

Барнет стоял, опираясь на дверной косяк, и улыбался. Он молча оглядел ее, облаченную в свободную, размера на два больше, футболку, задержался взглядом на спутанных волосах и мельком отметил пушистые розовые тапочки.

Легкая усмешка тронула его губы.

— Тебе кто-нибудь говорил, что по утрам ты чертовски выглядишь?

Шерил нахмурилась. Мог бы и промолчать. Жаль, что она не может ответить ему тем же. В свободной футболке и шортах Барнет смотрелся очень даже здорово. Она скользнула взглядом по его длинным мускулистым ногам, плоскому животу и широким плечам, и у нее вырвался вздох одобрения. Годы тренировок сделали свое дело: фигура Барнета стала безупречной. У Шерил чуть было не появилось желание заняться спортом.

Она отвела со лба спутавшиеся волосы и спросила:

— Ты меня только для того разбудил, чтобы узнать это?

— Ошибаешься. Вовсе не для того. Хотел предложить тебе немного размять ноги. — При этом он взглянул на упомянутую часть ее тела.

Шерил инстинктивно одернула футболку, которая, как ей казалось всего минуту назад, вполне надежно закрывает бедра. Но сейчас под изучающим взглядом карих глаз Барнета футболка словно уменьшилась в размерах и стала прозрачной.