Чтение онлайн

Она уверенно кивнула. Эдмунд потер лоб и с сожалением сказал:

– Это я виноват в том, что у тебя сложилось такое представление о нашей работе. Я нарочно показывал тебе самые черные ее стороны. Но на самом деле все совсем не так. Мы делаем очень важное и нужное для всех дело: боремся с войнами, эпидемиями, мятежами, защищаем общество от самых опасных преступников. Не от той мелочи, которой ежедневно занимается полиция, а от тех, кто им не по зубам! Вспомни тот день, когда мы с тобой поругались из-за паяльника!

Юлиана бессознательно коснулась еще не успевшего побледнеть шрамика на ладони.

– Вижу, помнишь!
– сказал он.
– Ты была возмущена моей жестокостью по отношению к тому человеку, но в итоге он указал нам координаты террористов, которым помог въехать в Талинальдию. А они, между прочим, собирались заразить наше водохранилище вирусом куболы! Не вырви я у него признания, столица бы вымерла от эпидемии за считанные дни! И этот случай – не единичен! Ты считаешь себя великодушной, избегая марать ручки в крови преступников. А настоящее великодушие в том, чтобы переступить через себя и делать то, что нужно, на благо миллионам! Или ты до сих пор наивно думаешь, что злоумышленника достаточно только ласково попросить, чтобы он открыл тебе все свои тайны?

Юлиана ничего ему не ответила, но по ее лицу было видно, что она задумалась над его словами. Отметив, что находится на верном пути, инкатор продолжил.

– Очень часто убив или замучив - даже просто для отстрастки!
– одного человека, ты спасаешь сотни и тысячи других людей! Да, девочка, наши методы далеки от гуманных, - заметив как она нахмурилась, признал он, - но разве гуманно позволять террористам постоянно держать всех в напряжении? Разве нормально, когда валькинорцы взрывают школы и больницы, как было в прошлом году? Спроси любую мать, потерявшую тогда своего ребенка, что бы она сделала с этими гадами, попадись они ей в руки? Да она бы такие пытки им устроила, какие и я бы не придумал! А кто, как не инкаторы, ценой невыносимого напряжения, держат в балансе противоборствующие силы на северо-востоке? Уж не Астороты, конечно! Они умеют только сливки с наших трудов снимать и красиво улыбаться своим подданным с телеэкранов, пока мы делаем за них всю грязную работу!

– За что вы так не любите короля? – спросила Юлиана.

Карминский пожал плечами.

– А за что его любить? Он – пустышка, разбазарившая свою жизнь и таланты – кстати, немалые! – на всякую ерунду. Кроме того, он своими необдуманными поступками привел самую могущественную страну мира на грань краха. Уже за одно это мне порой хочется его убить!

– Я слышала, что фактически страной правят инкаторы. Почему же вы ему позволили ему это сделать? – недоуменно спросила девочка.

– Ох уж этот Тони!
– криво усмехнулся Эдмунд. – Как всегда, слишком много болтает… Весь в отца! Да, государством в немалой степени правим мы, но мы не можем указывать королю, что ему делать, только даем советы, а уж следовать им или нет, решает только он сам. Проблема в том, что мы должны одновременно проводить в жизнь королевские решения и поддерживать жизнеспособность монархии. Вещи, прямо скажем, несовместимые, учитывая, что последний правящий Астарот, в отличие от своих весьма разумных предков, отличается редким самодурством!

– Но почему вы не убедите его издавать более рациональные указы, если они наносят стране такой вред?
– поинтересовалась Юлиана.

– Кого?
– вскинул руки Карминский.
– Этого закоренелого упрямца? Ты же сама видишь, сколько мы с тобой усилий приложили, чтобы он оставил нас в покое! И чего мы добились? Ничего! Все наши старания превратились в ошметки наших нервов и изрезанной тобой формы! Кстати, зря ты ее испортила – она была на редкость удачно пошита и очень тебе шла!

Испытывая невесть откуда взявшееся чувство вины, Юлиана упрямо повторила:

– Она мне больше не нужна!

Инкатор развел руками.

– Ну, не нужна, значит, не нужна! Только потом не строй из себя патриотку и не ругай нынешние порядки – ведь у тебя была возможность их изменить, но ты ею не воспользовалась! Ты предпочла трусливо сбежать с корабля, вместо того, чтобы приложить все силы для его спасения! А ведь со временем ты могла бы много на что повлиять, учитывая то, как заинтересованы в тебе оба Астарота!

– На них даже вы повлиять не можете! – возразила Юлиана.

По лицу Карминского пробежала тень.

– А раньше мог, представляешь? – его слова звучали глухо, словно доносились из разделявшего время и пространство омута его воспоминаний.
– Когда-то давно я считал Оберона почти сыном. Да что сыном - своей безраздельной собственностью! Он внимал мне, как Богу, и тогда я думал, что так будет всегда. Но он смог обернуть против меня мое же оружие. Впрочем, я тебе уже об этом говорил. С тех пор я как сидящий на цепи пес: если хочу в покое дожить то, что мне отпущено, то должен беспрекословно слушаться своего хозяина. Как и Хиггинс, и многие другие. В свое время мы все, привыкнув к тому, что ни один монарх до этого не вмешивался в наши дела, допустили ряд промахов. Недооценили ум и амбициозность молодого наследника, и в результате крепко попали к нему на крючок. Но наше время уже почти прошло, а твое только начинается, и если ты не повторишь наших ошибок, то твое могущество будет трудно переоценить! Разумеется, если ты будешь прилежной ученицей! Ах, да, забыл, что как раз именно это в твои планы и не входит! Ну что ж… Раз тебе больше нравится наблюдать за государственной политикой, чем творить ее, то я пошел!

Скрипнув стулом, он встал и направился к выходу, почти не сомневаясь в том, что Юлиана не даст ему уйти просто так. На ее лице было написано полное смятение, и он понимал, что эту битву он выиграл. Ему даже стало смешно, насколько легко ею манипулировать с помощью задушевных разговоров. Эдмунд взялся за дверную ручку, но тут она окликнула его.

– Пожалуйста, не уходите!

Инкатор будто нехотя повернул к ней голову.

– Чего тебе?

Девушка заломила руки, не зная, как получилось, что ее победа в этом споре не только не обрадовала ее, но даже очень огорчила.

– Я не знаю!
– в замешательстве проговорила она. – Я совсем запуталась! Вы никогда не говорили со мной так раньше!

– Как - так? – ворчливо осведомился Карминский.

– По-хорошему. Доходчиво. Почему?

– Раньше я считал тебя тяжелым ярмом на своей шее, но сегодня узнал, что Витовский вот-вот умрет, и понял, что у нас с ним до сих пор нет достойной смены. Какими бы бессердечными негодяями мы тебе ни казались, мы любим эту страну и заботимся о ней, как умеем. И теперь пришла пора передать наши знания другим. Мы с тобой занимались целых два года. Жаль, если это время окажется потраченным впустую и ты не захочешь со временем занять место Витовского...

– Я теперь сама не знаю, чего хочу!
– беспомощно пробормотала Юлиана.

Карминский ободряюще положил ей руку на плечо.

– Я понимаю тебя, - задушевно произнес он.
– Давай так: я обучу тебя всему, что знаю и умею сам, но до конца учебы мы будем играть по моим правилам. Не потому, что я такой противный, а потому, что только так я смогу закалить твой характер и научить тебя быстро принимать правильные решения в самых трудных ситуациях. А когда ты повзрослеешь и выйдешь в самостоятельное плавание, то изобретай подходящие тебе способы работы сколько хочешь!

Герцогиня прижала ладонь к переполненной сумбурными мыслями голове. Так и не получив ее ответа, инкатор добавил:

– Мне трудно это признавать, но без тебя нам всем придется туго, Юлиана. Так уж вышло, что ты замечательно подходишь для этой работы, хоть она тебе и не особо нравится...

Она с изумлением посмотрела на него, и он закивал.

– Да, да, подходишь! Бог дал тебе усидчивость, целеустремленность, аналитический ум, а это очень важно, ведь в будущем тебе придется противостоять интеллектуалам!