Чтение онлайн

И вроде как обошлось.

В первые же дни Шерша дала мне планшет — "фиксировать изменения в ощущениях" — и я добросовестно его заполняла. Это быстро превратилось в дневник и очень помогло приводить голову в порядок и следить, что я не становлюсь… не собой. Поэтому на дальнейшие процедуры я хожу почти спокойно — разве что головокружение нужно перетерпеть. Но боже мой, какая же это мелочь… Голова может подводить куда сильнее — я знаю это лучше, чем мне бы хотелось.

Дальше в моем расписании обед — вот уже неделю как я хожу в столовую самостоятельно. В пищевом блоке для гуманоидов никого, и я начинаю сомневаться, что тут действительно есть другие подобные мне особи.

Я как раз зачерпываю ложкой вязкое нечто, похожее на суп-пюре из овощей, когда чувствую затылком легкое покалывание — и обернувшись, вижу у входа в блок… девушку? Девочку? Маленькая, черноглазая, со слегка зеленоватой пластинчатой кожей… она смотрит на меня, склонив голову на бок, и что-то свистит-шипит своей рахшасе. Та понимающе кивает и робко приближается ко мне со словами:

— Тисса Сершель интересуется, можно ли ей подойти для знакомства с вами?

Я перевожу взгляд на зеленушку, и та наполовину скрывается за дверью. Познакомиться, да? Я не горю желанием, но обижать маленькую тиссу не хочется. Знакомство же ни к чему меня не обяжет?..

Тисса двигается неловко — вместо ног у нее шупальцы, но верхняя половина тела практически человеческая. Она осторожно подходит ко мне, свистит что-то на своем и выжидательно на меня смотрит.

Ну и как нам знакомиться?..

Видимо, тисса это тоже понимает и зовет свою рахшасу, которая сразу же судя по всему извиняется и куда-то уходит, чтобы вернуться с двумя коробочками. Тисса достает из одной две круглые блестящие пластинки и аккуратно помещает их в маленькие уши, жестом предлагая мне сделать то же самое. Я с опаской повторяю ее манипуляции, но уже спустя секунду слышу в ушах нежный, практически детский голос.

— Негаснущих звезд тебе, тиссая. Могу я узнать твое первое имя?

— ...и тебе того же, — растерянно отвечаю я. — Таня.

Тисса на миг замирает, а потом медленно произносит:

— Тиссая Ти’Анна. Красивое имя. А я Сершель с планеты Верхарес. Давно тиссая Ти’Анна здесь?

Я не поправляю — пусть будет Ти’Анна. Понемногу преодолевая жгучую неловкость, я поддерживаю разговор и немного рассказываю Сершель о себе, она рассказывает тоже. От ее рассказа в сочетании с детским голосом и лицом меня мороз продирает от шеи до копчика: на ее планете женские особи считаются не ценнее домашнего скота, их продают и убивают, насилуют невзирая на возраст. Любой тиссай может сделать с ней что угодно и остаться безнаказанным, а за попытку сопротивления все ее сестры и мать будут убиты. Моя собственная история теперь кажется насмешкой над маленькой и почтительной тиссой.

Хотя своя рубашка и ближе к телу.

Едва я заканчиваю свой обед, как Сершель тут же откладывает ложку, и мы вдвоем с рахшасой едва уговариваем её доесть, пока съежившаяся от неведомого ужаса тисса бормочет что-то о том, что она не стрижа и не будет есть последней. Кто такая стрижа, почему нельзя есть последней, я понятия не имею и не хочу, наверное, этого знать. Соглашается Сершель только после того, как я возвращаюсь за стол со второй порцией и через силу пихаю в себя, пока она заканчивает.

… Вот так у меня появилась… подруга? Сершель неизменно обращалась ко мне тиссая, что дословно с ее языка переводилось как “старшая женщина”. Видимо привыкшая подчиняться старшему, на станции тисса растерялась и невольно потянулась к тому, что мог заменить ей резко оборванные отношения с матерью или старшей родственницей. Странно, что ее рахшаса не смогла дать ей необходимую замену — вот тебе и хваленое психологическое мимикрирование…

Пострадала на своей родине Сершель намного сильнее меня, и первые недели ее не выпускали из регенерационной капсулы — поэтому мы встретились только теперь. Не сразу, но я заметила шрамы на ее боках, симметричные выступающим впереди шупальцам… покрутила в голове, осторожно спросила, не надеясь на ответ… А она взяла и ответила.

Я потом под каким-то предлогом отошла в санузел, долго умывала лицо ледяной водой и тряслась, как контуженая собака — потому что шупальцев у Сершель раньше было четыре.

...

— А тиссаю Ти’Анну как сюда забрали? — спрашивает она спокойно. Что ей дают, то же, что и мне? Или у них просто психика более стабильная? Ааа… это другой биологический вид… разумный, но совершенно другой… Что я вообще знаю о ней с анатомической точки зрения?...

Сершель выжидательно смотрит на меня, я смотрю на стакан с витаминной смесью.

— Стыдно говорить. Извини.

— Стыдно. Понимаю. Про стыдное тяжело говорить.

Она не расспрашивает больше, а у меня перед глазами — голодная бездна.

Однажды увидев её… как высоко не задирай голову… уже никогда не забудешь, что у тебя под ногами.

Холодное перышко безотчетной тревоги ведет по коже, щекочет спину. Я замедляю шаг, до звона в ушах вслушиваясь в эхо, и на грани различимого слышу.

Кто-то идет за мной.

Я резко оборачиваюсь — и встречаю воспаленным взглядом пустоту коридора.

Никого.

Сердце ломает клетку ребер — как будто если вскрыть их, оно может сбежать. Раздувается в горле вязкий ком тошноты, и световая труба колышется, точно огромная змея — а я у нее в брюхе.

Я помню это чувство. Оно жило со мной долгие недели, прежде чем обрасти гирляндой других, не менее чудовищных. Самое первое… его всегда помнишь лучше всего. Только в этот раз все иначе. В этот раз я под препаратами. А это значит…

Кто-то идет за мной.

Пищит браслет на моей руке, высвечивая рекомендации с дыхательными техниками. Да пошел ты к черту.

Я напоминаю себе, что станция безопасна. Что все мы подписали договор, который гарантирует нам защиту жизни и здоровья. Что тут повсюду системы видеонаблюдения, что на мне браслет, отслеживающий местоположение и все доступные ему показатели. Что в случае чего, меня найдут меньше чем за минуту. Вот только ни черта это меня не успокаивает. Потому что несмотря на все это…

За мной все равно кто-то идет.

...

— Тиссая уже была на обзорной площадке?

— Обзорной площадке?

Мы с Сершель сидим возле зала для духовных практик — она только что закончила свою молитву, а я медитацию. Цифры на маленьком счетчике на моем браслете перевалили за двадцать — я на этой станции уже три недели.

Тисса медленно кивает. Этот жест она копирует за мной — на их планете согласие выражают поднятием кончиков всех четырех щупальцев. Сершель так больше не может — и повторяет за мной.