Чтение онлайн

Они бы выждали, пока мы не уснем, а затем напали. А даже если бы и не напали, даже если бы ушли на другую станцию, уже одно их незримое присутствие где-то там давило бы на нас морально. Каждая ночь превратилась бы в пытку, напряжение, постоянные дозоры, сон в пол уха и пол глаза. А так, прикрыли дверь и все, можно спокойно отдыхать, не думая о безопасности.

Находясь в размышлении, я даже не заметил, как погрузился в некий транс. Вроде бы сижу тут, с открытыми глазами, смотрю перед собой, но одновременно нахожусь где-то далеко, в самом центре своей души.

Из оцепенения меня вывел голос Деда:

— Антон, подойди-ка на минутку.

Я тряхнул головой, приходя в себя, поднялся на ноги и подошел к старику. На столе перед ним лежала подробная карта метрополитена.

— Посмотри-ка на это, — палец Деда постучал по карте, указывая на что-то, находящееся между станциями «Революционная» и «Мир».

Я пригляделся. В этом месте от тоннеля шел какой-то отвод, заканчивающийся кружком с крестиком внутри.

— И что это? — не сообразил я.

— А ты пометку глянь.

Под схемой была небольшая таблица с расшифровкой всех сокращений и символов. Я быстро просмотрел ее, нашел интересующий меня значок и прочел вслух:

— Вентиляционная шахта основного использования.

Вопросительно посмотрел на Деда и, не дождавшись от него никакой реакции, слегка раздраженно спросил:

— Ну и что нам это дает?

— Как что? — старик явно досадовал на мою непонятливость. — Это же наш выход на поверхность! И всего в каом-то километре отсюда!

— Ага, — усмехнулся я. — Делов-то проползти ужиком по вертикальной стенке против напора воздуха, просочиться сквозь решетки и мухой пролететь через вращающиеся лопасти!

— Да нет же! — Дед взял тонкую книжку, лежащую рядом с картой, открыл и прочел вслух: — Все вентиляционные шахты основного использования запитаны от городского источника питания…

Он пролистал несколько страниц вперед и продолжил:

— Воздуховоды и вентиляционные шахты оборудованы лестницами. Ну что, понял?

— Понял, понял, — покивал я.

И я действительно понял. Во-первых, раз вентиляция там от городской сети питается, то сейчас работать не будет. А во-вторых, там есть лестница, так что ползти ужиком точно не придется. Однако план мне не понравился совершенно, ибо шахта эта находилась не в том тоннеле, куда уехал поезд с Машей. Об этом я Деду и рассказал, под большим секретом, разумеется.

— Вот оно как! — нахмурился тот. — Дела любовные — это, конечно, дела светлые. Только вот несподручно нам через «Кузнецкую» идти. Не выгодно!

— Почему?

— Потому что далеко. Это самый длинный тоннель во всем метро!

Я пожал плечами.

— Ну и что? Пройдем. Можно с привалом.

Дед усмехнулся.

— Ты-то да! Молодой и сильный. Девочки с Игнатом тоже дойдут, пусть и с привалом. А вот мы с Павловичем можем застрять. Возраст! Да и травмы имеются. У меня нога шалит, а у него ребра сломаны, забыл уже?

Я глянул на спящего Доктора и прикусил губу. Дед прав. Сломанные ребра и возраст не позволят ему нормально ходить. Можно, конечно, бросить всех и уйти одному, но чем я тогда буду отличаться от Пети? Нет, не могу я так. Маша — девушка крепкая, сильная, она без меня справится, а они нет.

— Я с вами, — сообщил я Деду.

— Спасибо, — тут же заулыбался старик. — Родина тебя не забудет!

Сдвинув карту на край стола, он положил на стол нож и палку колбасы, из вещей Натальи, достал отобранную у Игната водку. От колбасы он отрезал несколько ломтиков, свинтил крышку с бутылки и подтолкнул все это мне.

— Выпей и закуси.

Я отрицательно покачал головой и отодвинул бутылку в сторону.

— Не пью.

— Что, совсем? — удивился он.

— Совсем, — подтвердил я, — бросил.

Дед поцокал языком, глянул на меня и, хитро прищурившись, спросил:

— Ты устал?

— Устал.

— А спать не хочешь?

Это был даже не вопрос, а скорее утверждение, и я был вынужден согласиться:

— Не хочу.

— А почему не хочешь если устал?

— Выспался, — пожал я плечами. — Спал же недавно, к тому же дольше чем обычно.

— А вот и нет! — старик покачал головой и вновь придвинул ко мне бутылку. — Адреналин в тебе гуляет, он и не дает заснуть. Выпей немного, это расслабит нервы.

— Мои нервы в порядке.

— У человека, который только что убил пятерых, к тому же убил в первый раз в жизни, нервы не могут быть в порядке. Поверь мне, я знаю.

По его тону я понял, что он действительно знает. Непонятно только, откуда ему известно, что пленных я тоже убил? Никто меня об их участи не спрашивал, а сам я еще не рассказывал.

— Не глухой, потому что и считать умею, — ответил Дед, на мой вопрос. — Метро — это тебе не лес даже, эхо тут знаешь какое? Три выстрела подряд было, это ты их свалил, потом еще один, добил выжившего.

Да уж, про это я как-то не подумал…

— А они поняли? — я кивком указал на спящих.

— Поняли, конечно. Не глухие тоже, да и не дураки вроде. Ну, кроме Игната, он, как и все начальники, дурак редкостный.

— И как они… это восприняли?

— Нормально. Доктор только поворчал немного о гуманности, но ему и положено, он же пацифист по профессии.

Я помолчал, обдумывая его слова. Так даже лучше, наверное. Раз все знают, то и объяснять никому ничего уже не придется. Пусть принимают меня таким, какой я есть, а кому не нравлюсь, тот волен и не принимать, мне-то все равно. Демократия в чистом виде!

Подумал я так, да и глотнул водки, хорошо так глотнул, хоть и скромнее, чем Игнат. Горло вспыхнуло огнем, рот заполнила горечь. Фу, гадость все-таки редкая, эта водка! Я ее и раньше почти не употреблял, только за компанию, а как в спорт подался, вообще завязал. Вот уже два года почти.

Гадость не гадость, а дело свое она сделала. По телу разлилась волна тепла, и мысли об убитых в голову больше не лезли. Выдохнул. Схватил сразу всю нарезанную колбасу и запихал в рот. Вкусная! Горечь как рукой сняло, вместо нее рот наполнился пряным вкусом мяса. Медленно разжевал, проглотил и с сожалением стал наблюдать за тем, как Дед убирает оставшуюся колбасу.