Чтение онлайн

— Так сухарей еще много, — заверил меня Сема. — Мы три ящика принесли. И еще мешок булок. Только булки черствеют быстро, и нет мочи их всухомятку жрать! А воды мало…

Вот уж обрадовал! Воду мою он, правда, не всю вылакал, на треть бутылки еще примерно будет, но все равно, убить бы гада за такое, да вот беда нужен он пока что. Ладно, с едой разберемся. Не думаю, что Сема врет, а значит, голодная смерть на горизонте не маячит. Продолжим допрос.

— Девушку среди пассажиров не видел? Рыжую такую, молодую и очень красивую? — задал я самый, пожалуй, интересующий меня вопрос.

— Машку, что ли? Видел, конечно!

Я затаил дыхание и подался вперед, приблизившись к нему на весьма небезопасное расстояние.

— Как она? Не ранена? С остальными ушла?

Он оскалил прокуренные зубы в мерзкой улыбке.

— Нормальная была, живая и здоровая. Очень здоровая и такая ладная вся. Гора ее в кусты тянуть хотел, но она от мента ни на шаг не отходила.

От этих слов на меня накатила волна отвращения и злости. Я сжал рукоятку так, что костяшки побелели и без замаха, но с силой врезал Семе дулом прямо в солнечное сплетение. Он хрюкнул и стал хватать ртом воздух. Лицо его вначале побледнело, а затем покраснело. Я отшатнулся, опасаясь, как бы его случайно не вырвало прямо на меня. Но обошлось. Глотая ртом воздух, он подавил рвоту и через силу спросил:

— За что?

— За то, что сволочь! — ответил я, стараясь утихомирить бушующую ярость. — Машку насиловать собирались? Женщине, испуганной, горло перерезали из-за стопки размалеванной бумаги? Пристрелить тебя надо, да патрона жалко!

— Да не я это, не я! — в ужасе заорал Сема. — Гора все, он виноват. Он пахан был. А я что? Просто шестерка я…

— Верно, шестерка. На стреме стоял и все это видел! Мог своего Гору топором по башке огреть и женщину спасти. Мог ведь? Мог, но не стал! Просто стоял и смотрел. Мразь…

Я сплюнул на пол и через силу подавил в себе желание вышибить ему мозги прямо сейчас. Рано еще, не все он рассказал. Да и слово я ему дал, а слово мужчина должен держать, даже если неприятно, как сейчас. Должен…

Сема молчал, уставив глаза в пол. Щеки его дрожали, и по всему было видно, что виноватым он себя отнюдь не считает. Ну да ладно, воспитание у него такое. В окружении воров и убийц сложно вырасти нормальным человеком.

— Значит так. Сейчас я тебя отстегну, и мы вместе выйдем наружу. Ты покажешь мне, куда пошли люди и где тот хлебный магазин. Понял?

— Понял. А потом что?

Он смотрел на меня со страхом, ожидая ответа. Неужели и вправду думает, что от моих слов что-то изменится? Неужели верит? Или просто хочет верить? Да уж. Человек действительно так устроен, что хватается за любую соломинку. Убью я его, не убью это не важно. Он просто не хочет терять надежду.

— А потом мы вернемся сюда и будем ждать моих людей, — ответил я и он вздохнул с явным облегчением.

О каких людях я говорю, он не спросил, хоть во взгляде и читался вопрос. Скорее всего, боится меня разозлить. Ну и я его просвещать не стал, обойдется.

Прежде чем идти наверх, я отошел в другой конец станции и вызвал Деда. Тот ответил не сразу, и я уже испугался, не сломался ли прибор, но примерно минут через пять сквозь шум и помехи послышался едва различимый голос. Я крутнул катушку звука на максимум.

— Антон, ты где? Прием!

— Я на «Спортивной», тут, кажется, есть выход наружу. Скоро буду пробовать подниматься. Прием.

— Понял тебя. Почему долго не выходил на связь? Прием.

— Были проблемы с местными воротилами. Один труп, а второй на цепи сидит. Прием.

Послышался смешок, а затем мой собеседник, не без ехидства произнес:

— Да ты прямо маньяк! Его хотя бы не убивай пока. Нас дождись. Прием.

— Постараюсь, но обещать не могу. Очень уж руки чешутся. Прием.

— Все понял, о новостях сверху не забудь рассказать. Мы выдвинемся с самого утра, а завтра к днем, самое позднее к вечеру должны подойти. Конец связи.

Завтра так завтра, будем ждать. А пока ждем можно и делом заняться! Прежде, чем вернуться за Семой, я заглянул в подсобку. Мало ли что там может быть полезного, а может прячется кто-нибудь. Не-то что бы я сильно не доверяю словам Семы, он трус, а трусы пред реальной угрозой смерти не врут. Но береженого, как известно — бог бережет! Лучше проверить.

Стоило только приоткрыть дверь, как в нос мне ударила омерзительная вонь. Там что, туалет забился? Зажав рукавом нос, я все же зашел внутрь и осветил комнату фонарем, то тут, то там на полу виднелись небольшие кучки. То, что зловоние идет именно от них я абсолютно не сомневался. Нет, туалет не забился, эти полудурки им просто не пользовались, предпочитая гадить прямо в комнате.

Все, хватит проверять. Я вышел и захлопнул за собой дверь. Вот уж правду говорят, что иногда люди ведут себя хуже любой скотины.

Назад я двинулся вдоль состава, заглядывая внутрь через окна. В предпоследнем вагоне оказался устроенный бандитами склад и по совместительству спальня. В задней его части друг на друге стояли три деревянных ящика и большой белый мешок, в каком обычно картошку носят. На сидениях беспорядочно лежали несколько курток как та, что была на мне. Судя по всему, они вскрыли и выпотрошили все шкафчики прежде, чем, в прямом смысле слова, загадить помещение.

Проверка доказала искренность Семы. В мешке я нашел много разных булочек, батонов и хлеба. Некоторые уже успели покрыться тонким слоем белой плесени, но все еще аппетитно пахли сдобой. Срезать плесень и можно есть. В ящиках же были аккуратно сложенные пачки сухарей и бубликов.

Целое богатство!

Я надорвал один пакет и с удовольствием захрустел маленьким, хорошо прожаренным сухариком. Вкусно! Я уселся на сидение и, похрустывая сухариками, стал доставать и аккуратно раскладывать рядом с собой содержимое рюкзака. Ревизию, так сказать, проводить буду.

Оружие я не глядя откладывал в сторону, потом разберусь, а остальные вещи после осмотра аккуратно складывал обратно в рюкзак. Кроме еды ничего не пропало, да и мародерка весьма скудной была. Спичками разве что разжился, полезная вещь, да и сигареты ничего. Во время всех войн и конфликтов, спирт табак и наркотики всегда были самым ходовым товаром. Так что сменять сигареты на что-нибудь полезно будет не проблема. Главное, чтобы было кому менять.

А вот деньги — мусор. Их я поначалу хотел выбросить, но потом подумал, что в крайнем случае пойдут на растопку и оставил.

С этим все, теперь оружие! Трофейный пистолет оказался массивным и тяжелым, куда тяжелее «Макарова»! «ТТ» мне был знаком неплохо, даже его модель дома есть! Первый советский самозарядный пистолет, сменивший на вооружении знаменитый бельгийский револьвер «Наган». Гордость Советского Союза, так сказать.

Держать пистолет в руке было не очень удобно. Рукоять угловатая и немного великовата для моей ладони. Но тут ничего не поделаешь, не для удобства его делали, а для войны.