Предчуствие беды
Шрифт:
— Как же так, товарищ Тараки — начал посол, как представитель Советского союза разговор должен был вести именно он — только вчера был разговор и с вами и с товарищем Амином. Этот разговор велся не просто так. Только вчера и вы и товарищ Амин поклялись сохранить единство в партии, вместе бороться с контрреволюцией. И что происходит сегодня? Что мы узнаем?
— Амин страшный человек… — Тараки говорил как то обреченно — он потопит революцию в крови. Он готов уничтожить всех кто не с ним. Он страшный человек.
Советские переглянулись между собой — Павловский, Пузанов, Горелов. Вот так вот. Ситуация уже запущена — до предела, гнойный нарыв вырос до угрожающих размеров.
— Товарищ Тараки… — снова начал посол — сегодня ночью мною, в присутствии товарища Иванова получено указание из ЦК партии. Примирение в ваших рядах должно быть достигнуто и не на словах, а на деле, без этого оказание дальнейшей помощи со стороны Советского союза будет поставлено под вопрос. Я прошу вас вызвать товарища Амина сюда и мы в вашем присутствии доведем до него позицию Центрального комитета.
— Сейчас?
— Да, именно сейчас. Разговор откладывать нельзя.
Не говоря больше ни слова, Тараки поднял трубку, набрал короткий номер.
— Товарищ Амин? У меня здесь группа советских товарищей, они хотели бы продолжить начатый вчера разговор. Я прошу вас приехать ко мне. Нет, без охраны. Приезжайте без охраны. И как можно быстрее, товарищи ждут.
Так до конца и не известно — планировал ли Тараки то, что произошло потом. И точно так же неизвестно — планировал ли Амин то что произошло потом. Все участники этой истории не доживут до 1980 года — кто-то погибнет почти сразу, кто-то — под самый Новый год. Свидетелей не осталось, хотя слова Тараки "приезжайте без охраны" отчетливо слышали. Смысла в этом не было — Амин не решился бы арестовать Тараки в присутствии посла и Главного военного советника. Амин был умен и понимал, что арест в присутствии представителей Советского союза — это вызов всему советскому союзу, да и не допустят этого советские товарищи. Чтобы арестовать Тараки — придется применять оружие, в том числе и к советским — а это и для Афганистана и лично для Амина — подобно смерти. Нападение на посла и главного военного советника никогда не простят. Присутствие советских — гарантия и для Амина, но только когда он в кабинете, по дороге может случиться всякое. Так что же на самом деле произошло потом?
Тараки положил трубку
— Он приедет.
В этот момент в кабинете — по воспоминаниям он задержался! — находится один из адъютантов Тараки, старший лейтенант Касым. Его вызвал Тараки после того как положил трубку. Старший лейтенант Касым был начальником политотдела Баграмского гарнизона, Тараки взял его в Москву на подписание Договора о дружбе и сотрудничестве с СССР и с тех пор не отпускал от себя. В преданности Генсеку равных ему не было.
— Сейчас сюда приедет Амин. Он должен быть один, без охраны.
— Есть! — козырнув, Касым вышел.
В этот момент, в приемной находятся три главных лица той трагедии, которая разыграется через несколько минут. Главный референт, подполковник Сайед Дауд Тарун, давно работающий на Амина и двое адъютантов, старший лейтенант Касым и старший лейтенант Бабрак. Выходя из кабинета генсека, старший лейтенант Касым говорит:
— Сейчас сюда должен приехать Амин, один и без охраны. Бабрак, принеси чай товарищу Тараки и гостям.
Старший лейтенант Бабрак начинает расставлять чашки на подносе и наливать в них чай — горячий чай в приемной есть всегда. Подполковник Тарун с оружием — при нем всегда два пистолета, выходит из приемной.
Старший лейтенант Бабрак входит в кабинет генерального секретаря, моча ставит поднос, начинает обносить всех чаем — самого Тараки и советских. Все молчат — говорить особенно нечего, все слова должны быть сказаны при Амине. При этом советские понимают, что силовой ресурс сейчас у Амина у Тараки уже ничего нет. Здание совета министров совсем рядом ждать недолго. Обнеся всех чаем, старший лейтенант Бабрак выходит из кабинета.
В приемной Касым осматривает свой автомат.
Что происходило в этот момент в приемной — непонятно. По мнению Н.И. Иванова, автора книги "операцию Шторм начать раньше" происходит вот что:
В приемной Касым осматривал свой автомат.
— Ты что это? — удивился Бабрак.
— Проверь и свой, — вместо ответа посоветовал Касым. — Слышал про Ватанджара и других?
— Сегодня во всех газетах об этом.
— У товарища Тараки практически не осталось сторонников в Политбюро. Амин сделал все, чтобы отстранить его от власти, а затем и убрать.
— Но ты сказал, что Амин сейчас подъедет сюда.
— Да, сказал. И куда сразу делся наш главный адъютант?
— Тарун? — Бабрак оглядел комнату, хотя прекрасно помнил, как главный адъютант Тараки после сообщения Касыма вышел из приемной.
— Я ему не верю. Это человек Амина. Он пошел его встречать.
— Ну и что? Он и раньше это делал.
— Он пошел его встречать со своим автоматом. А товарищ Тараки приказал Амину приезжать без охраны.
— Ты думаешь…
— Я ничего не думаю. Но если он не выполнит приказ учителя, я уложу всех этих предателей на пороге. И пусть меня судят потом за то, что я раз и навсегда покончил с теми, кто мешает товарищу Тараки и революции. Ты со мной?
— Да.
Но так ли это или нет — мы не знаем, это всего лишь авторская версия, в приемной никого нет кроме Касыма и Бабрака, только они одни. И говорят ли они что-нибудь друг другу или не говорят — этого мы не знаем. С равной долей вероятности они могли просто молча взяться за автоматы. Как бы то ни было — берется за автомат и Бабрак и они вдвоем с автоматами идут к лестнице…
В это время к зданию Арка — дворца народов подъезжает машина — Волга. В ней всего три человека — сам Хафизулла Амин, его адъютант Вазир Зирак и водитель. Больше в машине никого нет, охраны тоже нет. Никто ни к чему не готовится, сам Амин продумывает, что он будет говорить советским уже на ходу, в машине, во время ее краткого пути до Арка. На календаре пятница — но Амин работал в здании Совета министров ДРА где его и застал звонок. Из оружия — два пистолета, у водителя и у самого Амина и автомат у Зирака, больше оружия нет.
Еще один непонятный момент — где позиция всех известных мне авторов кардинально расходится с моей. Все считают, что Амин инсценировал покушение на себя — я считаю, что покушение было самым что ни на есть настоящим. Как маловероятный вариант — инсценировки не было ни с той, ни с другой стороны, а было лишь дикое, только в реальной жизни встречающееся стечение обстоятельств. Это принципиальный вопрос, потому что от правильного ответа на него переворачивается вся картина того, что произошло потом.
В самом начале действия в приемной Тараки сидят трое — старший референт подполковник Саед Дауд Тарун и двое адъютантов, старший лейтенант Бабрак и старший лейтенант Касым. Первым в комнату входит старший лейтенант Касым, он почему то задерживается в ней и слышит большую часть разговора Генерального секретаря с советскими представителями. В конце концов Тараки обращает на него внимание и говорит ему: скоро должен подъехать Амин. Он должен быть один, без охраны. Срежиссировано ли это было? Была ли договоренность между Касымом и Тараки? Вполне могла быть — до этого Тараки и Касым постоянно были друг рядом с другом и вполне могли договориться — в то время как достоверно известно, что главный агент Амина в окружении Тараки Саед Дауд Тарун последнюю свою ночь перед смертью провел дома, с женой. Вполне могли сговориться! Тем более что Касым был фанатично предан Тараки, в отличие от Таруна Амин не принимал его в партию. И если Тараки отодвинут в сторону — а все к тому и идет — не пощадят и его как одного из приближенных Тараки. Восток — дело тонкое, там ничего и никогда не прощают.
Итак, Касым выходит из кабинета и громко говорит о том, что сейчас приедет Амин. После чего он же говорит Бабраку, что товарищу Тараки и советским надо принести чай. Но чай надо заварить, надо поставить чайник и чашки на поднос — это занимает две-три минуты, даже если под рукой есть кипяток. Судя по всему все это время Тарун сидит в приемной, потому что обнеся гостей чаем, Бабрак снова выходит в приемную и первый его вопрос — где Тарун? И в тот момент, когда Бабрак обносит гостей чаем — Тарун выходит из приемной.