Чтение онлайн

– Не трепыхайся, бл...дь! Терпи, за то тебе деньги плачены.

Катька замерла, боясь пошевелиться. Среди девочек давно ходили слухи о порой чрезмерных, садистских наклонностях Остапа. Во время секса он, бывало, вытворял такое, что у опытных "жриц любви" не хватало слов, чтобы описать. Они только бледнели и замолкали в ужасе. Но деньги... Возможность вырваться... Они заслоняли страх.

Еле слышно проскрежетал ключ в замке, входная дверь приоткрылась, и в комнату просочился невысокий, худощавый парень лет двадцати пяти. Сразу повеяло опасностью. Почему? Его внешний вид, а каждый из двоих охранников был как минимум на голову выше и в полтора раза шире пришельца, не мог вызвать подобного чувства. Остапу понадобилось меньше секунды, чтобы разобраться, в чем дело.

Глаза. Небесно-голубые, холодные, словно смерть, смотрели отстраненно и даже равнодушно. Так смотрит сытый лев на пробегающую мимо антилопу - пока я сыт, живи.

Охранники отреагировали молниеносно. Один переместился, закрывая собой шефа, рука второго нырнула под пиджак за пистолетом, но незнакомец действовал еще быстрее. Почти незаметным глазу движением, он переместился вплотную к охраннику. Открытой ладонью левой руки нанес удар в нос, правой в челюсть и тут же, едва противник нагнулся, подпрыгнул и добавил локтем сверху. Хруст сломанной ключицы был едва слышен. Охранник не успел осесть на пол, как у парня в руках, словно по волшебству, возникли два пистолета. Один смотрел в сторону второго "быка", так и не успевшего вытащить оружие, второй уставился прямо в переносицу Остапа.

– Тихо, тихо,- прошелестел неестественно спокойный голос.- Не стоит дергаться. Не торопясь достань пистолет и аккуратно положи его на пол... Я сказал - положи, а не брось!.. Вот и умница. А теперь отойди к стене... Хорошо. Продолжай в том же духе и мы, возможно, поладим.

– Да кто ты такой?!- взорвался Остап, не снимая девицу с коленей.- Ты хоть понимаешь, сявка, на кого руку поднял? Я ж тебя, сука, в цемент закатаю на раз...

– Спокойно, дедуля, в вашем возрасте опасно так нервничать. Давайте все вместе успокоимся и продолжим наш разговор в более мирном ключе.

– И о чем нам с тобой разговаривать? О погоде, о коньяке, о телках с большими сиськами? Выбирай тему.

– Думаю, о двадцать седьмом января восемьдесят восьмого года подойдет больше.

Лицо Остапа словно одеревенело. Так вот откуда ветер дует. А ведь он уже начал забывать.

– Так, шалава, вали отсюда,- срывая голос, рявкнул он, отталкивая Катьку.- Проваливай, я сказал. А ты,- это уже охраннику.- отлипай от стены, хватай своего дружка и вон с моих глаз. Завтра с вами погуторю.

Дождавшись, пока все уйдут, старик поудобнее устроился в кресле, и, выпив коньяк, постарался привести мысли в порядок. Прошлое, которому, казалось бы, больше нет места в его жизни, все-таки вернулось. И как же не вовремя!

– Ну что ж, присаживайся,- Остап указал гостю на кресло напротив.- И что ты хочешь мне сказать?

– Да ничего особенного, просто пришла пора возвращать долги.

– Долги? Кому, тебе?

– Скажем так, я представляю Организацию, с которой вы заключили соглашение о сотрудничестве в упомянутую мной дату. Значит и мне тоже.

– А я думал, что КГБ прекратил свое существование еще в начале девяностых.

– Вы ошибались,- молодой человек ухмыльнулся, по-хозяйски развалившись в кресле.- Впрочем, как и остальные. Мы, как Ленин, живее всех живых. Но к делу: возникла потребность в ваших услугах.

– И что я должен делать?- ровным голосом поинтересовался Остап.

– Ничего особенного, продолжать жить по-прежнему, но изредка выполнять поручения Организации, передаваемые через меня. Я, разумеется, остаюсь при вас, в качестве, скажем, приближенного лица. Самого приближенного. И тогда прошлое для всех так и останется в прошлом.

Остап согласился. А что ему еще оставалось делать? С тех пор Марат так и оставался при нем, о чем старик ни разу не пожалел...

Ладно, хватит воспоминаний. Остап хлопнул ладонями по коленям и поднялся.

– Пошли, пройдемся,- бросил он Марату.- Оставим нашего друга в одиночестве - пусть отдохнет. А вечером отправь ему телку.

– Какая телка? Он до сих пор по усопшей жене страдает. Ты думаешь, ему сейчас до баб?

– А ты зашли Мальвину - она и мертвого расшевелит. А зная его, я уверен - после траха душевные терзания обеспечены. Иного нам пока и не надо.

И, с дьявольской улыбкой на лице, Остап, в сопровождении Марата, покинул квартиру.

Глава восьмая.

Наш бренный мир задуман Им,

Как царство света и покоя.

Наш мир и должен быть таким,

Но где вы видели такое?

Любому в душу наплюют,

Не пощадив заслуг и судеб.

Тут и ограбят и убьют,

И оболгут, и обессудят!

Не подадут, не пощадят,

Не гроб земли не бросят горсти.

Друг друга поедом едят,

Хрустя, обгладывают кости.

Своих детей едят отцы,

Творцы себя съедают сами.

По свету бродят мертвецы,

С такими добрыми глазами.

(Король и Шут. Хор нищих.)

Зло ушло из нашего мира. Нет, не так - потеряло очертания, размылось, растворилось в бытии. И вот оно уже совсем не то, чем казалось ещё десятилетия назад. И уже не зло это, скорее норма жизни. Той самой, которая погружает нас всех все глубже в нечистоты, и если было время, когда мы были в них по щиколотки (сложно, практически невозможно оставаться чистеньким), то сейчас погрузились по ноздри, с упоением глотая.

Практически в каждом доме, в каждой квартире, каждый вечер ведутся те самые "кухонные разговоры". Что в стране всё плохо, что все беды пришли с загнивающего Запада. Ой, ли? Нас что, за горло хватали, заставляя принимать с восторгом чужие ценности? Да и ещё, по своей исконно русской привычке, изгваздать то немногое хорошее, что просочилось по недоразумению. Так в чем вина Запада? Не лучше ли поискать недостатки в самих себе? А зачем?

В стране плохо. Кто же спорит, вот только одними разговорами положение не исправить. Действовать не пробовали? И опять же: зачем? Да и не желает никто, времени нет, ведь с утра на работу - кушать то хочется, жена новую шубку требует, ребёнок вечно хнычет: ему то же что-то надо. И потом - вождя нет, за которым хотелось бы пойти. Вот как только появится, так мы сразу, всем скопом и ух! держись, вражина! Всех сметём, разрушим это царство беззакония и построим, наконец, социализм.

Ага, щас! Никто и пальцем не шевельнёт. Сейчас хоть и плохо, но стабильно плохо, а что будет, если вдруг решатся действовать, ещё неизвестно. Так что лучше копошиться в нечистотах, кое-как выживая, попутно поругивая власть и чувствуя себя этаким революционером, чем окунуться в неизвестность. Оно спокойнее.

А сколько криков вокруг! Да мы, да нас, не допустим, не позволим! Чушь! Если уже на святое наплевали, если кто не понял, я о ветеранах, то возникает весьма закономерный вопрос: а вправе ли такой народ вообще существовать. Помню, несколько лет назад наш гарант повелел одарить ветеранов автомобилями "Жигули". Молодец! Браво! Брависсимо!!! Лучше бы пенсию положил достойную, урод! Но не в этом дело, точнее, не совсем в этом. Один восьмидесятилетний старичок, ветеран, на груди полный иконостас, как раз перед этим лишился квартиры. Поощряемые бездействием нашего правительства риэлторы постарались. И больше года этот героический дед прожил в тех самых, презентованных "Жигулях". И осень, и зиму, и весну. И это в центре города, на глазах у всех. Но ни один человек не оказал помощи. Молчу уже про чиновников, с ними и так все ясно, но простые люди, бывшие некогда соседями, проходили мимо и совесть даже не смогла их заставить отпустить стыдливо глаза. Как будто так все и должно быть.