Чтение онлайн

(Реальный факт. Если кто не верит, предлагаю полазить по интернету. После того, как старик заболел, история получила широкую огласку).

И опять же: вправе ли такой народ существовать? Или он заслуживает того, что имеет, или того, кто его имеет? Я не коммунист, но случись подобное в Союзе, головы бы полетели на хрен. А если точнее, то подобного случиться просто не могло, так как в чести ещё были гордость, честь, уважение, память. И где это все? Вытравилось за четверть века. Точнее вытравили, сами, а не мифические происки Запада.

Сдох русский народ, вымер, словно мамонты, одно название осталось. Да я и сам был таким, был, покуда это дерьмо не коснулось меня лично. Так что я нисколько не лучше и не хуже остальных. Точно такой же. Существовал, точно шакал, питающийся падалью, жрал, пил, срал, трахался. Опустился до скотского уровня и в ус не дул. Но теперь... Меня разбудили. А остальных?

Я прекрасно понимаю, что объявленная мной война не вызовет горячего отклика. В лучшем случае, дальше пресловутых "кухонных разговоров" дело не пойдёт. А то и вычеркнут из памяти - какой смысл волноваться, ведь, как известно, нервные клетки не восстанавливаются. Хотя, скорее всего, возненавидят, как возмутителя спокойствия. Никому не хочется перемен, точнее хочется, но непременно к лучшему, без потрясений и, а как иначе, без усилий.

Нет, я не претендую на роль вождя, упаси бог, не считаю себя и революционером. Меня не прельщает клич: "Мы наш, мы новый мир построим". Если честно, мне плевать на мир, на страну, на народ, я жажду исключительно мести, а к чему это приведёт, мне все равно. Возжелает народ подняться - флаг в руки, нет - это его проблемы.

А как же любовь к Родине? Она есть, причём не меньше, чем у прочих, но при этом я прекрасно осознаю, что, как бы банально это не звучало, насильно мил не будешь. Либо сами, либо идите в задницу - третьего не дано. Повторюсь, мне безразлично, что будет со страной. Моя цель - месть и ничего более.

Все, кого я казнил и кого ещё предстоит, причинили боль мне лично, пусть даже они никогда не слышали ни обо мне, ни о моей жене. Банкиры виновны в том, что практика "доения" стала нормой и абсолютно не важно, с кого это началось - главное, что продолжилось. Не захотели жить честно - значит, умрут, столько, скольких смогу достать. Со следователями прокуратуры, как и с прочими правоохранителями, та же история - мздоимство у них в крови и ничем, кроме как пулей, его оттуда не выкорчевать.

Одно могу сказать совершенно точно: не я эту войну начал и не мне ее завершать. Я буду биться до последнего. Не до победы - она невозможна, но до конца. Каким бы он ни был...

Виктор Зинчук "Не возвратить".

Мелодия плавно течет по комнате и, отражаясь от стен, выплывает в распахнутое настежь окно, где ее подхватывает ветер, унося все дальше в вечерний полумрак. Я лежу на кровати, заложив руки за голову, уставившись в потолок, еле освещенный светом дисплея музыкального центра. На меня навалилась апатия, как будто душ, вместе с грязью, смыл оставшуюся энергию...

Медленно-медленно открывается дверь и в комнату входит ОНА. Живая, со слегка грустной улыбкой на лице. Вьющиеся волосы рассыпались по обнаженным плечам - на ней тот самый сарафан, который я с таким трудом уговорил купить. На ножках синие туфельки. Год назад мы приезжали в Красноярск. В первый же день находились до того, что к вечеру она, непривычная к каблукам, не могла больше сделать ни шагу. Еле успев до закрытия, я прибежал в магазин и купил ей новую обувь - легкую, удобную. Это был первый подарок, принятый ею без возражений.

– Здравствуй, Малыш,- я пытаюсь подняться с кровати, но не могу.- Ты вернулась!

– Андрюша, что ты творишь?- спрашивает она, укоризненно качая головой.

– Ты о чем?

– Зачем вся эта кровь? За что ты убил этих людей?

– За что? Они отняли тебя, обрекли на муки. Я помню твое лицо - оно каждый раз передо мной, стоит только закрыть глаза. Я знаю, что ты страдала. Боюсь даже представить насколько сильно, но знаю. И после этого я должен их простить?!

– А не за что прощать. Я сама совершила глупость.

– Так отмени ее! Вернись! Пусть все окажется страшным сном!

– Нет, зайка, поздно. Отсюда не возвращаются. Я пришла попросить тебя остановиться. Хватит убивать - мне больно видеть, как ты себя губишь. Уезжай куда-нибудь, начни новую жизнь, стань счастливым. Я знаю - ты меня никогда не забудешь, но это не значит, что ты должен всю жизнь страдать. А сейчас извини, мне пора. К тебе пришли.

Я хочу закричать, остановить ее, но не успеваю - она уходит. Сбросив оцепенение, сажусь на кровати. Так это был просто сон? Не может быть. Я же ясно ее видел, чувствовал присутствие, а в комнате, несмотря на распахнутое окно, до сих пор витает ее запах...

Хлопнула входная дверь. Остап пожаловал или кто-то из его подручных. Как не вовремя! Одеться что ли? Нет желания. Конечно, встречать гостей в трусах дурной тон, но мне плевать. И с кровати я не встану - не хочу.

Дверь открылась, и в комнату ворвались ароматы дорогого парфюма, перебивая запах любимой женщины. На пороге замерла высокая, стройная девица, броский макияж которой, вкупе с откровенной одеждой, недвусмысленно давали понять о роде занятий. И у кого, интересно, хватило ума отправить ко мне шлюху? Остап или Марат? Скорее первое.

– Заблудилась?- грубо бросил я.

– Нет, я пришла, куда надо,- томным голосом промурлыкала она.- Ты ведь Андрей?

– Допустим.

– И штаны спустим!- жеманно хихикнула она.- Меня к тебе отправили. Говорят, здесь мальчик, нуждающийся в утешении и ласке.

– Они ошиблись. Я ни в чем не нуждаюсь и меньше всего в твоем обществе.

Девушка слегка повела плечами и вот платье соскальзывает к ногам, выпуская на волю высокую, упругую грудь как минимум третьего, а то и четвертого размера. Танцующей походкой приближается ко мне вплотную, ее ладонь ложится мне на живот, затем соскальзывает ниже.

– А ты уверен? Кстати, меня зовут Мальвина.

Девица опустилась на колени, сдернула с меня трусы, шаловливо улыбнулась.

– Да ты уже готов, милый,- прокомментировала она.

Вытащила из сумочки презерватив, надорвала упаковку, и, запихав его в рот, склонила голову к моему члену. Обхватила губами и медленно натянула "резинового друга". Умелая тварь! Сразу видно - опыта ей не занимать. Губы все плотней обхватывали плоть, голова убыстряла движения, но мне этого было мало. Откуда-то изнутри начал вырываться зверь, о существовании которого я и не подозревал. И этот зверь желал властвовать, унижать, порабощать.

Я положил ладонь на затылок Мальвины и с силой надавил.

– Глубже, сучка! Глотай!

И она повиновалась. Заглатывала, сжимая плоть горлом, отпускала и вновь заглатывала. Я, почувствовав, что скоро изольюсь, вытащил член, сдернул презерватив и запихал обратно до самого конца. Взрыв. Семя брызнуло в горло, девушка начала давиться, но я не ослаблял нажим. Зверю понравилась власть и унижение.

Наконец Мальвина освободилась и, стоя на коленях, подняла голову и посмотрела на меня. Этот взгляд, полный незаслуженной обиды, должен был остановить, вернуть назад, в человеческий облик, но зверь вырвался на волю. Во мне бушевало бешенство.