Чтение онлайн

– Андрюша, может, не будем горячиться? Поговорим?

Это Марат. Поговорить, значит, хочешь? А почему бы и нет? Пока болтаем, убивать меня никто не будет. Наверное.

– Давай, я не против. О чем?

– Неправильно ты себя ведешь. Мы к тебе в гости пришли, думали потолковать спокойно, а ты? Сразу стрелять. Разве так встречают старых знакомых?

– В гости по ночам, да еще со стволами, не ходят. Да и не помню, чтобы я тебя приглашал.

– А мы сюрприз хотели сделать. Ты не оценил, - произнес Марат и, сменив тон, продолжил.
– Ладно, хватит пустого трепа. Отдай нам бабу и флешку и мы отвалим. Ты нам не нужен и даже убивать тебя смысла нет - столько компры собрано, что проще было бы отправить ее по адресу. Вот с телкой другое дело - сунула нос, куда не просят, а затем еще и пасть открыла. За такое наказывать надо, чтобы другим неповадно было. Так что лучше отдай по-хорошему. Она тебе никто, так, шалава, каких много. Другую себе найдешь, не впервой.

А вот хер тебе в зубы! Привстав на колено, выпустил во двор короткую очередь и едва успел нырнуть обратно, как над головой запели пули, впиваясь в стены, выбивая из дерева щепки. Значит, мой ответ дошел без лишних слов. Это хорошо, я наконец-то научился разговаривать. Выставив пистолет в окно, выпустил еще одну очередь, на этот раз вслепую, но мой слух порадовал чей-то вскрик. Минус три. Может быть.

Я не боялся. Совсем. Злость, азарт, нездоровое веселье присутствовали, но не страх. Жанна на коленях подползла ко мне, положила рядом дробовик, посмотрела вопросительно. Я качнул головой, мол, ползи обратно, и повторил фокус со стрельбой. Не попал. Хотя нет, как раз попал. В говно.

Шлеп. Шлеп. А вот и гранаты. Нырнув на пол, заткнул уши и зажмурился. Несмотря на это, глушануло прилично. Перекатившись на спину, с трудом открыл слезящиеся глаза. В окне расплывчатым пятном мелькнул силуэт. Нащупав дробовик, вскинул и нажал на курок. Еще один в минусе. Заседание продолжается, господа присяжные заседатели.

Выпустил из "Глока" остатки патронов, сменил обойму. Подобьем, как говорится, бабки. Шестьдесят патронов к пистолету, плюс дробовик - итого жизни у нас осталось минут на десять, и это в лучшем случае. Значит, будем помирать с музыкой!

Там вдали, у метро, загорались огни -

За ларьками братки суетились.

В темноте опрокинулись чьи-то лотки,

Пацаны, как всегда, торопились.

Они ехали молча в ночной тишине,

Поправляя кожаные кепи.

И при полной луне, отражались в стекле

Золотые браслеты и цепи.

Я пел сначала негромко, постепенно повышая голос. Класс! Воюем, мать вашу! Шмальнув еще очередью и спрятавшись от ответной, продолжил:

Ровно в полночь на стрелку слетелась братва,

Продинамить никто не решился.

Перетерли вопрос про четыре ларька,

Но консенсус пока не сложился.

Вдруг у батьки в руке запищал телефон -

Из роддома жена позвонила:

– Ты, Васек, дорогой, возвращайся домой,

Я тебе крошку-сына родила.

Обернулся к Жанке и уткнулся на ее даже не испуганный - ошарашенный взгляд. Ну, понятно, считает, тронулся рассудком. А то, давно уже. И пусть те, во дворе, тоже об этом знают. Добил обойму, вставил последнюю.

От восторга Василий шмальнул из ружья,

Это ж надо таким быть уродом!

Тут один деловой, вдруг поник головой,

И запахло летальным исходом.

У мордатых волыны мгновенно нашлись,

Завязалась кровавая битва.

И в запарке Васек не заметил, кажись

Как сверкнула опасная бритва.

Стрельба потихоньку стихает, или мне кажется? Нет, точно, очереди стали короче. Заслушались, падлы? Родным повеяло? Ну так ловите еще:

Он упал, как подкошенный ветром тростник,

Возле двери "паджеры" дырявой.

Не его в том вина - так уж карта легла,

Ведь он не был по жизни раззявой.

Там вдали, у метро, уж погасли огни,

В небе ясном заря догорала.

Молодая жена с малышом на руках,

Вновь и вновь телефон набирала.

Все, блатной репертуар подошел к концу - ну не знаток я таких песен, что ж тут поделать. И хрен с ним. Как говорил в меру упитанный мужчина, в самом расцвете сил: продолжаем разговор. Встав в полный рост, выпустил из "Глока" последнюю обойму и вновь заныкался. Писец, остался только дробовик. Подмигнув Жанке, проорал в полный голос:

– Эй, шпана залетная, подходи по одному. Никого не обделю, для каждого "маслина" найдется.

Кажется, обиделись, во всяком случае, стрельба возобновилась с новой силой. Да, похоже, я лупил в белый свет, как в копеечку, во всяком случае, ни в кого не попал. Теперь точно пора. Достав из кармана патрон, взял в руки "Глок" и зарядил. Бросил взгляд на девушку: она все поняла правильно и ободряюще кивнула головой. Я поднял пистолет, прицелился и...

Бах! Бах! Бабах! Так, я чего-то не понял. Это точно не автомат - так бухает охотничье ружье. Бах! Ну, точно, двенадцатый. Причем, судя по звуку, стрелял не один человек, около десятка точно. Как там говорил Булдаков? И что это было? А хрен его знает!

Взревел мотор, взвизгнули шины, лязг металла о металл и... тишина. А затем:

– Эй, Андрюха, ты живой там?
– трубный бас Иваныча разнесся по округе.
– Не вздумай шмалять - тут только свои. И, пожалуйста, больше не пой, а то наши нежные, ранимые души еще раз такого не выдержат.

Не понял. Это что, героическая смерть откладывается на неопределенный срок? А я только настроился. Абыдно, да?! Взяв дробовик наперевес, вышел на улицу, едва не споткнувшись о двух "жмуриков", перегородивших проход в сенях.

Во дворе стоял кузнец, в окружении жителей села. Они что, нас пришли спасать? Не ожидал, честное слово. Вот так просто, взять ружья и встрять за практически незнакомого человека! Охренеть!

– Иваныч, вы-то здесь откуда?
– спросил я.

– Стреляли, - ухмыльнулся кузнец.

Саид, блин, бледнолицый! Но как же я рад их всех видеть. Захотелось поблагодарить, обнять, но сначала... Осмотрел трупы. Черт! Марата нет - свалил, гад. Впрочем, иного наивно было ожидать.

– Ты чего там ищешь?
– спросил Иваныч.

Не успел ответить, как тишину разорвал рев мотора и к дому, вереща тормозами, подъехала "таблетка", из которой выскочили Яр и трое незнакомых мне парней. Все в камуфле, берцах, бронежилетах. В руках калаши. И опять охренеть! Явление Христа народу!

– О, Ярик прибыл, - хмыкнул кузнец.
– К шапочному разбору.

– Ну ты даешь, Иваныч, - возмутился Ярослав.
– Ты когда со мной связался? Минут двадцать назад? Я ж тебе не на реактивном самолете летел, на этом "рыдванчике". Хотя, как вижу, можно было не спешить?