Чтение онлайн

Но в момент её восторгов я счастлив. Как же мало ей надо, чтобы почувствовать себя самой любимой, самой желанной, самой нужной. Да и меня, если честно, этот блеск в глазах словно окрыляет - я готов взмыть вверх, достать хоть луну с неба, лишь бы он поселился там навсегда, но быт пудовым якорем прижимает к земле. И ощущение собственного бессилия, никчёмности, неспособности дать жене то, что она заслуживает, давит, словно пресс, расплющивает в амёбу. А осознание того, что я совсем не так хорош, как она считает, и никогда таким не стану, несмотря на все потуги, сжигает крылья адским пламенем, рвёт душу на части и вновь окунает в безнадёгу.

Как бы мне хотелось вернуться на четыре года назад! Я бы ни за что не сел в тот автобус, поездка в котором нас свела. Пусть бы не было этих счастливых лет, пусть мне никогда не узнать, что такое настоящее счастье, пусть моя жизнь так бы и оставалась серой, пустой. Лишь бы она была жива. ЖИВА! Увы, в этой чёртовой жизни нет места чуду и произошедшее однажды уже не изменить. Умом я понимаю эту истину, но сердце, сердце... В нем всё ещё теплится надежда. На что? Да на то самое чудо, что учёные изобретут-таки машину времени, и я смогу вернуться, всё изменить, исправить, вернуть жену к жизни, пусть не со мной, с кем-нибудь другим, кто сможет дать ей то, что она заслуживает. Мне для счастья будет достаточно видеть её весёлой, улыбающейся, довольной. Я мечтаю увидеть её прогуливающейся с ребёнком по улице, когда солнце блестит волосах, тёплый ветерок колышет волосы, на красивом, самом красивом на свете, лице сияет улыбка. Мечтаю пройти мимо, вдохнуть тот самый запах, который сводил меня с ума, услышать голос, заговорить с ней. Просто так, ни о чём, лишь бы слышать, как она произносит слова, видеть, как двигаются губы, как при дыхании приподнимается высокая, упругая грудь, которую я любил покрывать поцелуями. Я надеюсь...

Наверное, я схожу с ума, медленно, неотвратимо. Пройдёт ещё совсем немного времени, и я перестану различать реальность и вымысел, и всё же оживлю Жанну. В безумии, том самом, о котором не перестаю грезить. Если, конечно, меня раньше не грохнут. Хотя и смерть я приму с не меньшей радостью, чем сумасшествие.

Краем глаза замечаю движение и приникаю к прицелу. "Майбах" въезжает во двор, словно линкор, мощно, плавно и бесшумно. Это она, Анна Горгелидзе, супруга генерального директора "V-экспресс банка". Та самая, которой позволено разъезжать на таком автомобиле благодаря смерти как моей жены, так и многих других. Ей позволено шиковать, приобретать виллы на Лазурном берегу, квартиры в Калифорнии с видом на океан, иметь кучу любовников. И, самое главное, ей позволено жить за счёт страданий других. А это не справедливо. И я исправлю несправедливость.

Машина замерла у подъезда, выскочил водитель, молодой, пышущий здоровьем парень, и, оббежав корпус, потянул пассажирскую дверь. В "Майбахе" это не обязательно, всё компьютеризовано, но раболепие приветствуется. Из машины показалась сначала идеальной формы ножка, затянутая в практически незаметные глазу чулки, на которых, как ни старайся, никогда не образуются затяжки, затем с грацией, которая вырабатывается регулярными занятиями, появилась её обладательница. Высокая, стройная, фигура такая, что и модель обзавидуется, с гордо поднятой головой. Царственно протянула руку водителю, тот с почтением принял, помог принять вертикальное положение. Мадам высокомерно огляделось по сторонам - все ли успели насладиться её эффектным появлением - и сделала шаг. Только один.

Выстрел из "Винтореза" совершенно бесшумный, слышен только тихий звук, с которым пула отправляется в полет. Затылок мадам Горгелидзе словно взорвался изнутри, осколки костей, кровь, мозги разлетелись в разные стороны, забрызгав и водителя. Женщину толкнуло вперёд, навстречу асфальту, но ещё до того, как тело успело упасть, я перевёл винтовку чуть в сторону и повторно спустил курок. Водитель чуть дёрнулся, всё-таки потяжелее будет, и опустился рядом с хозяйкой. Всё, дело сделано, пора уходить.

Запихав "Винторез" в объёмную сумку, спустился с чердака, вышел из подъезда и неторопливым шагом отправился на соседнюю улицу, где меня в неприметном "Форде" дожидался человек Остапа...

Где вечером найти представителя "золотой молодёжи"? Конечно в ночном клубе, где же ещё! И совершенно неважно, что ему не исполнилось и шестнадцати - деньги и влиятельный папенька открывают любые двери. К тому же какой папенька - сам господин Горгелидзе, хозяин известного на весь мир банка. Кто посмеет с таким связываться?

Мы остановились неподалёку от клуба "Корона" - самого модного заведения последних месяцев среди представителей "золотой молодёжи". Здесь не только можно было без проблем разжиться так называемыми "лёгкими" наркотиками, но и не бояться неожиданного визита полиции - кто же полезет в заведение, крышуемое полковником Самсоновым, начальником отдела по незаконному обороту наркотиков. Так что веселье в "Короне" было не только полным, но и безопасным.

Володя, выделенный мне Остапом в помощь, вышел из машины и неспешным, прогулочным шагом направился к клубу. О чём-то поговорил с охранником, вошёл. Всё, теперь от меня ничего не зависит, остаётся ждать.

Время тянулось медленно, словно липовый мёд. Я успел выкурить две сигареты и уже тянулся за третьей, когда, наконец, появился Володя с кавказского вида парнем. Быстро подвёл к "Форду" и усадил на заднее сидение.

– Это правда?
– спросил парень плачущим голосом, едва очутился в салоне.

– Ты о чём?

– Что маму убили?

– К сожалению, правда, - кивнул я.
– Поэтому мы тебя и увозим отсюда, ту машину, на которой тебя возят, наверняка знают. А твой отец не хочет рисковать.

– Вы меня к нему отвезёте?

– Конечно, только не домой - за город. В городе тебе оставаться опасно.

– А позвонить я могу?

– Нет, вдруг твой телефон отслеживают, - и, помолчав, добавил.
– Ничего, сейчас выедем из города и быстро домчим до места. Не переживай.

На очередном перекрёстке Володя вышел из машины - это было обговорено заранее. Незачем парню участвовать в дальнейшем, моя война моей и останется. Да и не нужен мне никто, с сопляком уж как-нибудь сам справлюсь.

За город мы успели выбраться до часа пик. Трасса была пустынной, и я придавил педаль газа.

– А куда мы едем?
– вновь подал голос пацан.

– А тебе не всё равно?
– уже не сдерживаясь, грубо ответил я.
– Куда-нибудь доедем, не волнуйся.

– Как ты смеешь со мной так разговаривать?! Я всё отцу расскажу.

– Конечно, расскажешь. Если увидишься. Это похищение, мажор охреневший, понял? Я тебя умыкнул прямо из-под носа твоего всесильного папаши. Так что советую поумерить гонор, а лучше вообще закрыть пасть и не вякать. А то ведь могу расстроиться и пристрелить ненароком, - я достал из кармана куртки пистолет, продемонстрировал и убрал обратно.

Банкирский сынок, сидя на заднем сидении, смотрел волчонком, исподлобья. В его колючих глазах сверкали злоба и ненависть, но не страх. Да и откуда ему взяться, если с рождения привык чувствовать неуязвимость, безнаказанность, вседозволенность? Дай такому вырасти, обрести самостоятельность, заматереть, и он, взрастив эти качества, отправиться крушить, ломать судьбы, отнимать жизни. Он уже знает, что мир принадлежит ему, что все люди, неспособные купить себе навороченный автомобиль, крутые часы, мобильник в золотом, усыпанном бриллиантами, корпусе, всего лишь быдло, об которое сам бог велел вытирать ноги. Что единственная обязанность в их никчёмном существовании - это исполнение его желаний, обслуживание, присмыкание перед ним. И что никто не смеет причинить ему вреда; вот и сейчас он ждёт не дождётся, когда я позвоню его папочке и потребую выкуп. Тот, разумеется, заплатит, его освободят, а затем меня, урода, посмевшего поднять руку на избранного, из-под земли достанут, порежут на лоскутки и закопают обратно. Что ж, не буду его разочаровывать.