Предисловие к Мирозданию
Шрифт:
Исабель:
Мы вели диалог об искусстве, как инструментепознания мира.Говорили об истине, непременнозамешанной в красках, незаметноживущей в рисунках,как в пробиркахнаучного эксперимента. Как, по сути,из глаз на портретеудачном душа никогда не уходит.Загадор:
Но Адель говорила, что живопись больше не в моде.Что теперь на Земле все работают с цветом и формойв абстрактной манере.Гаардвал:
Да известное дело.Как будто их души не кормят,как прежде, своею энергией сферы.Они смотрят, не видя, коверкаялинии тела,рисуют, ваяютнапрямую открытые чувства,не скрываяподспудно в свечении коживолну вдохновенья искусства.Только редко выходит похоже.Что художники? – говорить почти не о ком.Но когда получается образ, то может случиться,что в это же время им ангел поможетсловами, раздвинув мгновенья.И тогда этот ангел вдруг сам воплотитсяна портрете своём иль из пены морской —человеком.Вот и весь переход. Загадор,но послушай внимательно – есть ещё один способ.Его описанье разбросанопо кусочкам по свиткам с легендами разными.Невозможное в этих сказаньях – всего лишь помехаустройства.Она – словно красная краска на бледном рисункесюжета, что сам по себе так обычен, до скуки.Переход – он почти не описан, но, по сути,его результат – это главный герой всей истории будет.Так бывает частенько, решенье подсунутопрям под глаза,но при этом не видимо людям.Да, на каждом фрагменте есть указатель,что похож на ошибку. Кто истину знает, тот неточностьувидит.Исабель:
А сколько их вместе всех этих фрагментов, кусочковсоставляющей нити?Гаардвал:
Кто ж считал все легенды и мифы?Но во многих есть что-то,что путь размышленью укажет.Я не смею вам просто сказать – это тайна,старейшие мне не простят разглашенья.Опишу, чтобы им невдомёк.Информация, с краю,прилегает вплотную к Всемирному Уравненью.Игнорируйте грифы в архивах,смотрите во всё, что вам под руку ляжет,один лишь сюжет будет там поперёк.Там такой переход – это чудо, прошедшее, скажемтак, без помехи,но, увы, оно стало основою Веры,и поэтому сверхуопятьмы не можем его повторять.Хоть и вехина путь перехода ведут, эта дверца теперь без ключей.Исабель:
Гаардвал! У тебя из плечейвырастает огонь.Гаардвал:
Все же я проболтался!Исабель, тот ключ, что от Веры, не тронь!Остальные годятся!Бард:
Ужастик, словно комикса картинки —у Гаардвала со спины и из груди,в обоих направленьяхсразу, изнутринаружу вдруг вырастают половинкиодной стрелы. Та, что имеет опереньедымится в пламени, а на другой краснеютугольки под наконечником.Когда ж концы оружия перестают расти,он мертвым падает сперва на плечи,потом плашмя на спину. И руки, сжатые в горсти,вдруг раскрываются, и каменеет тело.Вот Исабель бежит к нему, спасти,но прикасаетсяедва,как тотчас пылью белойон рассыпается.Сквозь пепел пробивается трава.Исабель:
Я коснулась руки, и его больше нет! Кто убил?Первый раз наблюдаю, как ангелы вдруг умирают.Загадор:
Кто убил —разве важно?Важнее за что? Неужели за то, что он нам говорил?Исабель, мне становится страшно.Бард:
Загадор отступает к стене и разводит руками.По его повеленью каждый пергаментстановится толщеи потом распадается на копию и первоисточник.Оставляя последнийна месте,он сжимает все копии в теснуюстопкуи пытается с ними из кельибежать,но даже на шагон не может продвинуться, только лишь бокомс трудом развернуться. Ему трудно дышать.Загадор:
Почему не могу я вернуться обратно на нашу сфироту?Я ж забрал отражение свитков, и только.Давай, Исабель, помогай.Почему-то нам нету отсюда пути!Исабель:
А я поворотутакому не удивляюсь. Если ангел убит, значит, так понимай,то, что знал он,не должно никуда перейти.Гаардвал помешал.Кто ему запретилговорить? Мы тому же мешаем,но достаточно нас запереть.Мы секретов не знаем, ничего не решаем.Наша смерть —ни к чему.Загадор:
По уму,лишь пока ни к чему. Что ещё тут случится —нам не ведома эта интрига. И куда всё ведёт, не понять.Но куда бы всему ни катиться —переход в планетарную жизньищем дальше.И, видать,надо б быстро.Это чувство, что надо спешить,объяснить не могу.Ко всем средствам запрета на знание,это – убийствострелой. В мире нашемстрела или меч – это тоже живое создание,принявшее форму предмета.Но вопрос – по чьему повеленью? – пока без ответа.Исабель:
Никуда не сбежать.Но хотя б заперты мы с возможным решеньем проблемы.Так, спасая себя, мы изучим тюремные стены.Что ещё остается?Загадор:
Нам придётсяпройти через многое множество свитков.Чтоб найти в них неточность, которая ключ,нам придется сшивать их невидимой логики ниткой,а потом обсуждать. Случайтем тяжелее,что скудны наши знанья в сравненьис объёмом архивов – это капля в потоке.Исабель:
Да, согласна, это крохи —такие, что мы понимаем едва, – вот и всё, что дано.Так с чего начинаем? Есть ли днов этих нишах, а стенки у полок?Бесконечности сена не важны размеры иголок.Загадор:
Я искал бы неточность, как расхожденьемежду тем, что написано, и что достоверно известно.Пусть, хотя бы в легенде, но повсеместново всех её версиях, в непроверенных,в первых,совпадает сюжет, но в какой-то окажется разнымв одном выраженье.Это ключ будет мой.Ни к чему не привязанный,очевидный, простой,как ошибка писца.Начинаем с древнейших легенд и идём до конца.Исабель:
Загадор, я увидеть неточности нитьсмогу только в том, что я знаю.А все прочие тексты, увы, лишь погибель —столько мне не сравнить.Ты штудируй легенды и сказки, я ж пока пролистаюписанья религий.Бард:
Они затихают, словно в трансе —
каждый в своём углу,
окруженные висящими
фрагментами свитков.
Видимая часть кельи сворачивается в круг,
а тьма заволакивает избытки
остального пространства.
Часть вторая
I.
Бард:
Утро в поздней фазе.Туман клубится в ожидании светила.Дверь в домик. На стоптанных ступенях морось,на нижней – явные следы от грязи.Чуть вдалеке – проезжий путьзабит авто. Забывшие про скорость,они ползут неторопливо.От сырости дверь в студию перекосило.Собака гавкает за дверью, подбегая,как только Гаятыкает в отверстие замкаключом,им шевелит и про себя бормочет,движенья комкая,сон краткой ночи,разгоняя.Поделиться с друзьями: