Чтение онлайн

Подумала, что точно не усну из-за обстановки, но стоило мне только сомкнуть глаза, как я провалилась в глубокий сон.

***

Мне ничего не снилось. Я уснула так крепко и не сразу поняла, что меня уже будят.

– … Рэдинс, подъем. Я знаешь ли тоже хочу поспать, – прошептал Коул, тряся меня за плечо.

Я с неохотой разлепила глаза, в первую секунду пытаясь понять, где нахожусь.

– Прости, – извинилась хрипловатым голосом, замечая, что Джери уже разбудили.

Я встала, а Коул ушел на спальное место, которое заранее подготовил себе, присоединяясь к Джери.

– Здесь даже звуков животных не слышно, – тихо сказал парень, когда я села рядом с ним, подальше от других, чтобы им не мешать.

– Это же катакомбы. Так и должно быть.

На часах начало второго ночи.

– Ты боишься? – я отрицательно покачала головой. – А я вот… испытываю страх, хотя страж должен быть тем, кто умеет с ним бороться.

– Я не испытываю его в данный момент, Джери, а когда мы покинули пределы сектора или спускались в катакомбы, да мне было страшно. Это нормально. Ещё отец мне говорил, что бояться – это в природе у каждого человека. Мы на то и стражи, чтобы учиться с ним справляться. Учиться жить, идя рука об руку со страхом.

– Красивая речь, Кьяра, – улыбнулся он. – Знаешь, я всегда восхищался твоим отцом. Он мой кумир и по сей день.

– Да, – теперь уже улыбнулась я, – мой тоже.

– Тебе повезло, что у тебя такой отец, а вот мне… нет.

Отец Джери пять лет назад примкнул к отступникам. Его поймали, когда он пытался передать им секретную информацию, и убили. Почти всех ожидает такая участь, кто примыкает к отступникам. Их даже не судят. Дают лишь день, чтобы попрощаться с близкими, если такие имеются.

– Знаешь, что он мне сказал напоследок? Лучше прожить один день на свободе, чем всю жизнь в рабстве.

– Но мы не живем в рабстве, – я удивилась словам его отца, – скорее, это отступники живут в рабстве, потому что они постоянно скрываются и на них ведется охота. У них нет выбора.

– Знаю, Кьяра, но отец считал иначе и поплатился за это.

– Мне жаль, Джери, – я положила руку ему на плечо и слегка сжала в знак поддержки.

С Джери мы разговаривали ещё некоторое время, после чего замолчали, каждый думая о своем.

Мои мысли снова вернулись к отступникам. Какой парадокс, да? Отступники, которые соприкасаются с обычными людьми, влияют на их жизнь, кардинально меняя её и всегда не в лучшую сторону.

Джери задремал, а я не решилась его будить. С учетом того, что я поспала лишь пару часов, чувствую себя очень даже бодро.

После нашего ухода здесь останется настоящий бардак. Не думаю, что кто-нибудь из людей ещё посетит это место. Его не так просто найти и самое важное, что здесь было, мы забрали.

Я подогнула колени под себя, обхватывая их руками, и положила на них голову.

Подумала почитать дневник Сильвии, но решила, что займусь этим по возвращению. Здесь плохое освещение и, скажем так, почерк у неё был не из лучших. Эта одно из причин, почему я решила взять его с собой. Сейчас вся информации хранится и записывается на электронные носители, почти никто не ведет дневники, как это было раньше. Хочу иметь такой предмет, смотреть на чернила от ручки, видеть небольшие кляксы, прикасаться к прошлому… Другая причина, по которой я взяла дневник – это трофей. Первая операция за пределами сектора, поэтому захотелось что-то принести домой, чтобы потом вспоминать.

За размышлениями я не заметила, как пролетело время. Когда рядом со мной сел Мэдок, я даже вздрогнула от неожиданности.

– Пора меняться? – шепотом спросила я.

– Через пятнадцать минут. Спит? – кивком головы капитан указал на спящего с приоткрытым ртом Джери.

Кивнула.

– Спасибо за Серхио. Я сорвался. Капитан не должен так поступать.

– Ты тоже человек, Мэдок, это нормально, – я пожала плечами, – а Серхио придурок. Если надо, то ударю шокером его ещё раз.

Мэдок усмехнулся, а затем достал чип из нагрудного кармана.

– Возьми. Пусть он будет у тебя.

Я часто заморгала, думая, что это мерещится. Он отдает мне чип?

– Я думала, что предмет, который мы должны доставить… ты должен отвечать за его сохранность.

– В этом и дело, Рэдинс. Как думаешь, в случае непредвиденной ситуации, на кого подумают в первую очередь, кто должен отвечать за доставку?

– На капитана.

– Верно. Если его не окажется у капитана, то подумают на того, кто должен будет его замещать. После проверят всех парней, затем Зои, потому что она слишком… боевая, – кажется, Мэдок хотел произнести другое слово, – останется ты и Милс. Отдаю тебе, потому что ты его и нашла.

– Что за непредвиденные обстоятельства, Мэдок?

– Надеюсь, их не будет, – пробормотал парень, – и лучше, чтобы никто, кроме меня и тебя, не знал про чип, за сохранность которого отвечаешь теперь ты.

– Ты им не доверяешь?

– Доверяю. Просто даже самый лучший страж из-за страха может проговориться.

Я забрала чип и спрятала его во внутренний карман в штанах.

– Иди отдыхай и разбуди Милс.

– Хорошо.

Я поменялась местами с Анной, вернувшись на расстеленную одежду и обдумывая слова Мэдока. То, как он сделал, весьма умно. У нас будет время в случае, если нападут отступники.

Когда мы вылезли из катакомб, то меня встретила утренняя прохлада. Хочется вдохнуть свежего воздуха, но из-за респиратора это сделать невозможно. Я его сниму, но позже, когда остановимся на привал, чтобы никто не видел.

Анна не решилась курить на земле, опять же из-за маски, но сделала это под землей, в катакомбах.

– Все затекло, – поделилась Анна. Мэдок поменял наш строй, поставив меня в пару с подругой, – нас учили драться, стрелять практически из любого вида оружия, терпеть пытки, но не готовили к тому, что придется спать на твердой поверхности.

– Этого стоило ожидать, Анна. Было бы странно, если наши будущие места, в которых мы побываем, будут с удобными кроватями и периной.

– Это было бы замечательно, Кьяра!

– Доброе утро, дамы, – видимо, Рэм подключился только к моему наушнику и Анне, – наверное, спалось вам не очень. Я могу позлорадствовать и сказать, что мне спалось сегодня просто восхитительно?

– Ой, заткнись, Рэм.

– Ты слишком часто мне это говоришь, Анна.

– Я просто компенсирую это тем, что Кьяра наоборот тебе это редко говорит.